Я тогда ушла из суда по узким улочкам дворов. Я бежала и не видела перед глазами ничего. Я просто понимала, что для меня все кончилось.

И он…

Отпустил.

И нас развели пятнадцатого апреля…

Без скандала. Без криков на этот раз в присутствии судьи. Я просто села на свое место и сказала:

— Разведите нас. У нас все кончилось…

И судья медленно кивнула, осторожно глядя на Альберта, который не выразил никакого протеста. Он сидел и смотрел на папки в шкафу за моей спиной. Его взгляд цеплялся за что угодно кроме меня. И я считала, что так правильно и так должно быть.

Весь этот месяц мы не общались. Он перестал приезжать на ужины. Просто забирал Максима и все. Сын злился, что места мало там, куда его увозит папа. А потом просто ночью мне признался:

— Папа сказал, что он нас очень любит, но поживет отдельно и что мы можем приезжать к нему в гости… — сын шептал мне это в шею и часто дышал. — Мам, это правда?

Я глотала соленые слезы и судорожно кивала. А потом следовали взрослые вопросы от моего трехлетки:

— Но почему? Почему? — повторял Максим, вжимаясь в меня всем тельцем.

И я не знала, что ответить. Наверно просто трусила сказать правду.

Весь месяц мы держались на расстоянии. Альберт не заходил в квартиру когда дома была я, и я старалась поскорее собрать Макса, чтобы не цедить это время.

Родители были в шоке. Мама долго не могла поверить, хотя и догадывалась, как призналась мне, с самого отпуска просто старалась не подавать виду что переживала за меня. Папа качал головой и говорил протяжно, что если уж меня подняли, то Макса тем более поднимем. Как реагировали родители Альберта я была не в курсе. Мы же не разговаривали.

И вот оказались у судьи.

Я с искусанными губами, и Альберт с синяками под глазами.

— Вы решили, что будет с имуществом? Что-то обсуждали? А ребенок? — спросила судья, видя, что никто на агрессирует и все готовы к диалогу. И я приоткрыла рот, чтобы объяснить про приложение к исковому, но Альберт вдруг встал со словами:

— Опека над сыном общая, это не обсуждается, — холодно заметил он. — А имущество…

Муж наконец-то посмотрел мне в глаза, грустно улыбнулся. И покачал головой."

"— Жена забирает все, что хочет, — сказал он легко и просто и вышел из-за стола, а меня изнутри просто оглушил собственный внутренний голос нестерпимым визгом.

Мы остались с судьей и она заверила меня, что через две недели мне выдадут решение в канцелярии. Но если оно нужно прям срочно, то будет в электронном виде в моих документах на госуслугах.

Я нервно кивала, вытирала запястьем нос. Что-то хотела спросить, но выйдя из здания суда, я села в ближайшую маршрутку и поехала к родителям, у которых гостил Макс.

Мама все поняла и только успела охнуть. Папа промолчал.

Все наше общение с Альбертом свелось к Максу.