— Эвелин, он ненадолго очнулся, — сказал Боуэн. — Это хороший знак.

Искра надежды согрела ее. Эвелин плотнее завернулась в покрывало и стала смотреть, как Найджел убирает оперение стрелы и оставляет гладкое древко, чтобы протолкнуть его сквозь плечо Грэма. Конечно, останется сквозная рана, но она будет меньше, чем если тащить древко назад.

Эвелин стало знобить — наступала реакция на пережитое. Ее сильно трясло, зубы стучали. Она сама не знала, сколько времени просидела здесь, дрожа и раскачиваясь из стороны в сторону.

Наконец Найджел распрямился, в окровавленных руках он держал стрелу, извлеченную из плеча Грэма. Потом лекарь осторожно и медленно начал обрабатывать раны.

Боуэн с Тигом отошли от кровати и сели по обе стороны Эвелин, но чуть впереди, чтобы она могла видеть их губы.

— Тебе лучше? — с тревогой спросил Тиг.

Его слова не сразу дошли до ее сознания. Братья беспокойно переглянулись. Наконец Эвелин кивнула. Они заговорили о другом, но она даже не пыталась вникать в суть разговора, понимая, что у обоих много вопросов, которые нужно задать. С ужасом думала о том, что им рассказать.

Она прикрыла глаза. Как уйти от свалившегося на нее кошмара? Грэм не умрет! Он не может умереть!

Боуэн коснулся ее руки, но она сидела не двигаясь и не сводя глаз с кровати, на которой лежал муж.

Наконец Боуэн и Тиг поднялись и отошли. Эвелин проследила за ними взглядом и поняла, что они отдают распоряжения воинам. Отряд всадников отправится на поиски врага.

Кровь застыла у нее в жилах. Когда выяснится правда, войны не избежать."

"Глава 36"

"Эвелин не согласилась оставить ложе Грэма. Не спала и не ела, а сидела рядом с мужем, пока он то приходил в себя, то снова терял сознание. Боуэн и Тиг смирились и прекратили ее уговаривать. Непонятно, как она вообще держалась на ногах. Только сила воли помогала Эвелин оставаться у постели Грэма и ухаживать за ним.

Эвелин не позволила Найджелу осмотреть ее после падения с лошади. Она и сама видела, что вся покрыта синяками, но никаких переломов не чувствовала. Ныло все тело, каждое движение отдавалось болью, но она старалась не отходить от Грэма и кое-как справлялась с дурным самочувствием.

Может быть, люди здешнего клана решили, что на сей раз она окончательно рехнулась, но сейчас ей не было до этого дела. Она упрямо не пускала в комнату Грэма никого, кроме его братьев, Рори, отца Драммонда и Найджела.

Грэм принадлежал ей. Он был единственным, кто с самого начала относился к ней по-доброму, боролся за нее, а там, на холме, молил дать ему шанс, чтобы сделать ее счастливой. Возможно, не будь она так занята собственными несчастьями, Грэм не лежал бы сейчас в беспамятстве после ранения.

Эвелин чувствовала себя одновременно униженной и виноватой. Кто-то из ее клана пытался убить Грэма.