Потемневшими глазами несколько секунд смотрел на нее, затем опустил голову. Его руки прикоснулись к ней, затем его губы, он мягко и нежно целовал шрам, которого пять лет назад у нее не было.

Но Белле некогда было об этом думать. Габриель раздвинул пальцами колечки темных волос на ее лобке и прижался ртом… Господи боже мой!

Невообразимое блаженство — ничего подобного она никогда прежде не испытывала — затопило все ее существо, когда Габриель принялся языком ласкать розовый бутон ее чувственности и вознес ее на вершину страсти.

Белла, обезумев от восторга, чуть не зарыдала, когда Габриель бережно исследовал ее дивное естество и погрузил в нее два пальца, продолжая терзать языком набухший бугорок чувственности. Она стонала и извивалась на ковре, пока Габриель не довел ее до оргазма, более интенсивного, чем первый.

Но этого ей было мало!

Никогда не будет достаточно!

Белла толкнула Габриеля на пол и в один миг избавила его от одежды. Она ловко оседлала его и положила руки ему на плечи. Ее жаркое, истекающее соками любви лоно накрыло его возбужденную наготу, ее груди манили и искушали его.

— Нет, Белла… — Он застонал, почувствовав, как она вся открылась ему и приняла его, медленно, сантиметр за сантиметром, пока полностью не поглотила его. Ощущение ее упругости и теплоты потрясло его. — Мы не должны это делать…

— Я должна, — не сдавалась она.

Габриель затаил дыхание, когда Белла начала покачиваться с медлительной плавностью, и фейерверк наслаждения потряс все его тело с головы до ног.

Габриель чувствовал, что стал больше и тверже внутри ее, объятый страстью, он поднял голову и поймал ртом ее наглый искушающий сосок.

И тут Белла опустилась до упора, потом приподнялась так, чтобы оставить внутри себя лишь кончик его трепещущей плоти. Она поднималась и опускалась. Снова и снова.

Внезапно Габриель сжал ее бедра и не отпускал, теперь он сам регулировал ритм и глубину проникновения. Они одновременно вознеслись на вершину страсти. Крик Беллы слился с его стоном освобождения.

Глава 11

— Белла, нам не следовало это делать!

Она в изнеможении лежала на твердой груди Габриеля, сотрясаемая последними залпами экстаза. Но, услышав столь странные слова, подняла голову и в полном недоумении уставилась на него:

— Что? Что ты такое говоришь?!

Габриель напряженно смотрел ей прямо в глаза.

— Я не должен был этого делать, Белла…

Белла сдавленно ахнула и, прикрывшись разодранной в клочья блузкой, слезла с Габриеля и поднялась на ноги.

— Убирайся, Габриель! — глухо бросила она.

— Белла…

— Просто убирайся! — повторила она, подняв с пола трусики. Ноги так сильно дрожали, что Белла с трудом удержала равновесие, когда поспешно натягивала кружевное белье.

«Как он мог так поступить со мной? — недоумевала Белла.