– Не знаю, госпожа, но так именно и сказывали. – вытянув шею, на всякий случай вдогонку ей добавил дворник и, немного ещё помявшись на пороге, пошёл доделывать прерванные дела.

Через день, на приёме в собственном доме Бернардет вышла встречать гостей в новом дорогущем платье, которое, вопреки бдительному надзору, удалось утаить от мужа. В этот раз традиционную недовольную гримасу на её лице даже сменила приветливая и почти обаятельная улыбка."

"Хозяйка дома впервые в жизни с удовольствием ожидала, и прямо-таки предвкушала появление маркизы Шатион. И оно того, поверьте, стоило.

Кокетливая дамочка, лучезарно улыбаясь шуткам подъехавшего вместе с ней барона Жана-Люка Лекура и эмоционально жестикулируя изящными ручками в перчатках, замерла в неудачной позе прямо на пороге, споткнувшись взглядом о хозяйку приёма. С лица маркизы, унося с собой красоту и свежесть, медленно сползала игривая улыбка. Вышеозначенный барон, пропускавший даму в двери вперёд, не успев остановиться, буквально ткнулся в неё носом.

Маркиза выпрямилась, сверху вниз и обратно смерив взглядом соперницу, один за другим стягивая с пальцев узкие дорогие перчатки. По нервно поджатым губам было понятно, что сегодня маркиза в проигрыше. Снятая верхняя одежда это подтвердила.

Хоть и дорогое, но монотонное платье, модного нынче цвета блё-д-амур, на фоне красочного элегантного наряда Бернардет смотрелось уныло.

Мадам Бернардет де Мюлан торжествовала.

Соперница была категорически “умыта”, подлец Оноре, насупив брови, переводил взгляд с одной на другую. Остальные гости восхищались неподражаемой красотой прекрасной хозяйки.

Это был миг расплаты! Жаль, что только миг. Через час традиционных развлечений и светских бесед, пунцовый от ярости супруг, сдерживая бешенство ровно до дверей своего кабинета, под руку дотащил Бернардет “на ковёр”.

– Это как же вас понимать, “дорогая” супруга?! На каком основании вы позволяете себе этакие траты на… – окончательно остервенев и оставив последние намёки на учтивость, Оноре бросил подбирать слова, – тр-р-япки?! ..

Никогда ещё мадам де Мюлан не видела месье де Мюлана в таком бешенстве.

Оскорблённая в “лучших чувствах” любовница, как говорят в простонародье, “накрутила хвоста” изменнику, заподозрив его в потеплении чувств к законной супруге, и теперь он изливал на неё (супругу) потоки желчи, упрёков и обвинений.

И тут Бернардет, наконец, вспомнила о наличии у себя характера.

– Надеюсь, маркизе серёжки не жмут? – дождавшись паузы, когда пыл “благоверного” маленько иссяк и он на время прекратил орошать пространство ядовитой слюной, задрав голову невозмутимо заявила наша мадам и, буквально чеканя шаг, вышла из кабинета, оставив мужа подбирать отвисшую челюсть.