– Дорогая Бернардет! – пытаясь восстановить дыхание после напряжённого марш-броска по пересечённой местности с элементами маскировки, пафосно провозгласил баронет, – Я счастлив, что вы… что ваше сердце… что ваши чувства … нет, сердце ответило мне взаимностью…"

"В общем, фокус, как говорится, удался, и мой бывший флигель стал пристанищем… кто-то скажет – измены и порока, кто-то – местом встреч несчастных влюблённых.

Их счастье было в том, что новоиспечённый рогоносец до сих пор даже не подозревал, что эта хибарка в самом дальнем углу сада уже пустует. А поскольку такие подробности жизни в собственном доме господина де Мюлана, увлечённого кокетливой пассией, просто перестали интересовать, то и проведал он об этом совсем не скоро.

А было это так…

Глава 29

Весть о позоре четы де Мюлан вмиг разнеслась по салонам Парижа.

– Вы не поверите, дорогая, представляете? Он застал её с баронетом в псарне!

– Да нет, вы путаете, в какой-то лачуге! Кажется, это была сторожка.

Дамы шушукались и на ходу придумывали какие-то подробности и скабрезности. Всем хотелось хоть как-то отплатить Бернардет де Мюлан.

Надо сказать, что мадам де Мюлан всегда щедро раздавала колкости и обидные комментарии, которые хоть и были прикрыты мнимой вежливостью и любезностью, но жалили весьма болезненно.

Каждой из дам приходилось хоть раз испытать мучительную неловкость.

Теперь прелестницы Парижа могли вдосталь поваляться на костях Бернардет – в этом обществе лежачих били с особенным удовольствием.

Все это время Бернардет лежала поперёк моей бывшей кровати и рыдала, вспоминая мучительно ту самую позорную сцену, когда её отвратительный муж-осёл застал их с баронетом Сегюром.

Тогда Бернардет особенно тщательно готовилась к свиданию – раз за разом она всё больше входила во вкус этих тайных встреч. Подбирала красивое бельё, соблазнительные наряды. Жизнь обрела восхитительный пикантный вкус.

Баронет не разочаровал её, он был пылок и сыпал комплиментами.

Лачужка Мадлен ей и тогда, при первом осмотре, внезапно понравилась, хотя она никогда бы никогда не призналась бы в этом. А сейчас, притащив сюда пару кружевных салфеток и хрустальный графин с бокалами, она воображала, что этот необычный уют и комфорт её рук дело.

Как же вовремя всё сложилось! Даже собаки в псарне служили для влюблённых надёжным прикрытием – в самые жаркие и страстные минуты, они принимались жалобно завывать, да так громко, что заглушали все посторонние звуки.

В общем, мадам де Мюлан веселилась от души. Они с мужем жили каждый своей жизнью, практически не замечая друг друга, и были вполне этим довольны.

У них даже наладились отношения – за теми редкими ужинами, и во время светских выходов, они были вполне милы, и походили на добрых супругов.