Но сегодня решила зайти через «белое» крыло, иначе снова застряла бы в «чёрном». Она понимала, что невозможно сразу всё изменить, но здесь она попытается. Начнёт вот с того же доктора Путеева. Раз он так заинтересован в стетоскопе.

Ирина решила назвать прибор не стетоскоп, а тоноскоп. Накануне, когда они, шутя и играя испытывали прибор, слушая сердечко Танюши и мальчишек, Ирина вспомнила, слово «тоны сердца» и в голову сразу пришло название. Пусть стетоскопом в будущем назовут настоящий, который будет изготовлен с мембраной и специальными наушниками, а она назовёт свой прибор «тоноскоп».

В «белом» крыле было всё так же чинно и спокойно, Ирину встретил дворецкий на входе и проводил к кабинету Путеева, попросил обождать, сказал, что «дохтур приём вядёт».

Вскоре дверь отворилась и из кабинета Путеева выплыла, да-да, именно выплыла дама, которую, всегда язвительный Путеев, провожал с милой улыбкой на своём носатом лице."

"Ирина даже вздрогнула, так у неё не вязался образ улыбающегося человека с доктором Путеевым.

Увидев Ирину, доктор расплылся в ещё более широкой улыбе, хотя Ирине казалось, что ещё чуть-чуть и узкое лицо Путеева просто треснет, и произнёс, – госпожа Гайко, позвольте вам представить, баронессу Вилен…

Ирина резко перебила Путеева, встала и представилась сама, – Ирэн Лопатина, дочка дворянина Леонида Александровича Лопатина.

Дама остановилась, и строго взглянула сначала на доктора, потом на Ирину,

– Так баронесса или дочка?

– Дочка, – уверенно ответила Ирина

– Болеешь? – голос мадам Гайко не содержал и капли сочувствия, а нос свой она прикрыла белым кружевным платочком.

Ирина заверила мадам, что она просто по делу, болезнь уже отступила.

Когда Путеев вернулся, Ирина спросила у него про мадам Гайко. Оказалось, что это супруга наместника Никольского Гайко Прасковья Валуевна. Наместник в Никольском – это первый человек в уезде, а его супруга… Ну вы поняли!

Зайдя в кабинет Путеева, Ирина достала свёрток, в который был упакован тоноскоп. Решительно развернула и показала Путееву.

Путеев замер, разглядывая необычный предмет.

– И вы, Ирэн Леонидовна хотите сказать, что вот это Le Cylindre? – сарказм в голосе Путеева превысил все мыслимые показатели.

– Нет, Николай Ворсович, – Ирина тоже умела говорить таким тоном, – это… тоноскоп. И я предлагаю вам тотчас же пойти и испытать его.

– Ну, если вы настаиваете, Ирэн Леонидовна, – всё так же снисходительно продолжал говорить Путеев.

Путеев широким шагом пошёл вперёд, явно направляясь на «чёрную» половину.

Ирина думала

– Вот дурак, «напугал ежа «голой ж…й».