Куда более волнующим, если уж на то пошло. Тело, отогревшись, начало настойчиво напоминать о нормальных физиологических потребностях.

Особенно это проявилось, когда Селина закинула на меня ногу. Так плотно прижалась своим… сокровенным горячим местечком к моему бедру, что я отчётливо почувствовал, там уже всё трепещет в предвкушении. Прямо сквозь тонкую ткань её белья, отчётливо ощущались шелковистая кожа и пьянящая влага.

Если я до этого вовсе и не собирался думать о сексе, то член дёрнулся, наливаясь силой.

Сияна тоже перекинула через меня ногу, а потом недовольно надула губки, когда её мягкая кожа коснулась влажной ткани моих подштанников.

— Да он же так никогда толком не согреется в своих мокрых портках, — сказала она, закусив губу, и тут же начала теребить пояс моих штанов. — К тому же это мешает нормальному контакту кожа к коже. Тепло хуже идёт.

Ага, «тепло», как же.

Селина усмехнулась и потянулась через мою грудь, прижимая ко мне свои весьма соблазнительные упругие холмики.

— В таком случае, сестрёнка, почему ты сама ещё в своём белье?

Я аж подпрыгнул, хоть и лежал.

— Сестрёнка⁈ — и крутанул головой, насколько позволяло положение."

"Из-за того, что одна чернявая, как южная ночь, а вторая светлая, как первый снег, я как-то упустил из виду их поразительное сходство в чертах лица. Обе нежные, миловидные, с лукавой лисьей искоркой в больших золотистых глазах. Ну да, лисички же.

— Точно, — подтвердила Селина, протягивая руку и поглаживая шелковистый чёрный хвост Сияны, который теперь лежал у меня на животе рядом с двумя её собственными пушистыми белыми хвостами. — Мы близняшки.

Чёрт возьми, я лежу в одной постели, если этот ворох одеял и шкур можно так назвать, с двумя великолепными девочками-близняшками! Может, я и впрямь отрубился в метель, и это у меня такой… красочный последний сон перед тем, как окончательно загнуться? Если так, то сон просто ошеломительный.

Сёстры слаженно, будто всю жизнь только этим и занимались, стащили с меня мокрые подштанники и швырнули их куда-то в сторону к остальной моей мокрой одежде. Затем я почувствовал, как Сияна приподнялась, стягивая с себя меха и тоже отбрасывая их, после чего снова прижалась теперь уже голой полной грудью к моему боку и снова обвила меня ногой.

Хотя, в отличие от своей сестры, которая была просто возбуждена, чернявая лисичка оказалась настолько мокрой, что её сок ощутимо протёк по моему бедру обжигающим ручейком.

Я обнял прекрасных близняшек. Теперь мне стало не просто тепло, а жарко. Не устояв перед искушением, я начал осторожно поглаживать пушистый соболиный хвост Сияны и попеременно перебирать пальцами два снежных хвоста Селины.