Казалось, куртка колом на мне стоит, примёрзла к телу, и снять её будет проблема.

Сияна, чернявая егоза, наклонилась совсем близко, и хорошенькое личико оказалось всего в нескольких сантиметрах от моего. Я чувствовал её тёплое, чуть сладковатое дыхание на своей коже.

— Губы совсем синие, — обеспокоенно прошептала она, больше для сестры, чем для меня, а большие тёмные глаза внимательно изучали моё лицо.

— Плохо дело, — Селина придвинулась с другой стороны, её колено коснулось моего бедра, светлые ушки встревоженно дёрнулись. — Зубы стучат, гляди. Замёрз совсем, бедолага.

Сияна решительно откинула одеяло, которым меня укрыла, и без лишних церемоний принялась стаскивать с меня промокший насквозь плащ.

— Надо его раздеть, и быстро! Всю эту мокрую одёжку долой, и под меха греться! А то так и до горячки недалеко.

Ну, против того, чтобы меня раздевали две симпатичные девчонки, я возражать не собирался. Тем более зуб на зуб не попадает и окоченел так, что пальцы не слушаются, будто чужие.

Девчонки-лисы принялись за дело с удивительной сноровкой и деловитостью. Сняли с меня мокрые доспехи, тяжёлую куртку, рубаху, штаны. Всё это добро полетело в угол. Потом откуда-то достали тёплые влажные тряпки и начали меня обтирать, причём довольно бесцеремонно, но аккуратно, тихонько перешёптываясь и время от времени хихикая. До ушей доносились обрывки их болтовни:

— Ого, он не просто ледяной, он ещё и крепкий как каменный! — это, кажется, Сияна не удержалась от комментария, проводя тряпкой по моей груди.

— А ты что, статуи часто щупала? — негромко поддела её Селина, продолжая растирать мне спину.

— Ну, ты поняла, — не смутилась Сияна. — Мышцы у него… просто закачаешься! Никогда таких не трогала. Прямо как у героев из сказок."

"— Да уж, тут не поспоришь, — вздохнула Селина, и её голос прозвучал как-то слишком томно и мечтательно. — Я, признаться, вообще не припомню, чтобы видела мужчину… э-э… привлекательнее. Я на него ещё тогда, когда он был одет, засмотрелась. Сильный, наверное…

Я лежал, слушал их комплименты и не знал, то ли смущаться от такой откровенности, то ли радоваться. Хотя, если честно, почувствовал облегчение, когда две спасительницы наконец отволокли моё окоченевшее тело к вороху мехов и буквально похоронили под горой тёплых шкур и одеял. Блаженство… Тепло начало медленно проникать в замёрзшие мышцы, а дрожь стала понемногу утихать.

И даже в полуобморочном промёрзшем состоянии, когда сознание плыло, я не мог не уловить удивительно соблазнительный аромат двух лисичек, который пропитал всю эту меховую берлогу. Дикий, терпкий, истинно лесной, с нотками хвои и чего-то пьяняще-сладкого, к тому же невероятно женственный и соблазнительный.