Чем дольше общаюсь с журналистами, тем больше они мне не нравятся.

За спиной раздалось покашливанье. Я обернулся. Щуплый официант в слегка измятом голубом костюме вежливо спросил:

– Платить будете?

– Да, принесите счет и двойной, нет, тройной эспрессо для приятеля. Он сейчас вернется и выпьет.

Мальчишка покачал головой.

– Нет.

– Что «нет»? – удивился я. – У вас кончился кофе?

– Ваш друг спит в туалете, на диване, – пояснил парнишка, – он не станет пить эспрессо.

Я расплатился по счету и пошел в сортир. В небольшом холле, который разделял мужской и женский туалеты, на неудобной узенькой софе, неловко закинув голову, похрапывал Сергей. Рядом вытирала пол уборщица. Минералка с солью сделала свое дело, но парень не успел добежать до унитаза.

Я вытащил кошелек и протянул бабе со шваброй купюру.

– Извините, перебрал он немного.

– Еще не то бывает, – быстро пряча бумажку, сказала тетка, – вон вчера клиент два зеркала разбил и рукомойник, а ваш тихий, наблевал только, да убрать нетрудно за хорошим человеком. Пусть спит, я его ща пледом накрою. Потом кофе выпьет и домой поедет.

Я вытащил еще две ассигнации.

– Это вам за заботу, пожалуйста, закажите ему эспрессо, когда встанет.

– Обязательно, – захлопотала тетка, вытаскивая из шкафчика темно-голубое шерстяное одеяло, – у меня тут и подушка есть. Коли люди приличные, платят, так и позаботиться можно. Не волнуйтесь, пригляжу, как за родным. Глазки откроет – кофейку принесу, вещи отглажу. Знаете, давайте с него брюки и свитер снимем, я их пока в порядок приведу, а кошелек и барсетку можно сюда, в шкафчик, спрятать, у нас, правда, тихо, но лучше запереть.

Я начал расстегивать брючный ремень Сергея. Парень внезапно открыл мутные глаза, громко икнул и сказал:

– Колобок…

– Спи-спи, все в порядке.

– Колобок…

– Да-да, конечно, не волнуйся, отдыхай.

Но Сергей с назойливостью пьяного твердил:

– Колобок, колобок, колобок…

Я рывком снял с него брюки и отдал уборщице.

– Колобкова Зинка, – неожиданно твердым голосом заявил Сергей, – ты с ней поговори, она все об Аленке знает, думаю…

Дальше он не договорил, веки его закрылись, и изо рта понесся храп.

Я взял барсетку Сергея и протянул уборщице, та замялась.

– Уж извините, я вижу, вы люди приличные, но все же, откройте сумочку, проверьте содержимое, денежки пересчитайте, вдруг он потерял чего еще до похода в ресторан, а мне потом отвечать.

Однако, предусмотрительная женщина! Я расстегнул замочек, вынул кошелек, в котором оказалось три тысячи рублей и сто долларов, потом достал расческу, носовой платок, зажигалку, связку ключей, мобильный телефон и записную книжку.

– Тонька, – донеслось сверху, – ты где шляешься, а ну иди в зал, клиент тарелку уронил!

– Ой, – засуетилась уборщица, – погодите тут минуточку.