– Можно Олесю Викторовну?

– Ма, тебя! – заорал ребенок.

Очевидно, мать разозлилась, потому что я услышал далекий голос:

– Скажи, что меня нет! Ну сколько раз тебе объяснять, Женя! Завтра заказ сдавать! Времени на болтовню никакого!

– Мама ушла, – мигом сообщила врунишка.

– Женя, скажи маме, что я звоню по поводу заказа, – не растерялся я.

– Ма, – вновь закричала девочка, – это заказчик!

Послышался грохот, потом легкий вскрик, шорох, а затем слегка запыхавшаяся женщина недовольно произнесла:

– Слушаю.

– Я хочу сделать заказ, – осторожно сказал я.

– Размер? – коротко поинтересовалась Олеся.

– Ну… – забормотал я, мучительно соображая, что ответить, – а какой вы посоветуете?

– Я же не знаю, для чего он вам, – парировала собеседница, – все зависит от того, куда пойдет.

– Может, я просто подъеду?"

"– Давайте сначала сразу определимся с размером, – не дрогнула женщина, – сейчас у меня много работы, если очень большой, я не возьмусь сделать, а маленький могу.

– Совсем крошечный, – быстро сообщил я, – десять сантиметров.

– Сколько? – возмутилась она. – Вы издеваетесь? Или в домик для Барби заказываете?

– Нет, конечно, – я попытался выкрутиться, – это предназначается совсем для другого.

Очень хорошо заплачу, сразу, долларами, полностью, до выполнения заказа.

– Ладно, – сдалась Мальцева, – приезжайте.

– Когда можно?

– Да хоть сейчас! Весь день буду дома.

Примерно через два часа, попав во все возможные пробки, я стоял в маленькой прихожей, украшенной африканскими масками. Помещение выглядело мрачно, будь у меня собственная квартира, ни за что бы не согласился оформить ее таким образом. Да еще все стены были увешаны дикими коврами самой невероятной расцветки.

Чудовищный красно-черный палас, сильно смахивающий на попону, которую набрасывают на лошадь, тянущую катафалк, лежал на полу, голубой – висел на стене.

Девушка лет двадцати, открывшая мне дверь, весьма нелюбезно указала на вешалку и сказала писклявым, детским голоском:

– Пальто сюда, ботинки сымите, тапки в ящике.

Мне не очень-то нравится пользоваться грязной, засаленной обувью, которую надевали другие люди, поэтому я сказал:

– Можно я так пройду? В носках.

– Нет, – сердито поджала губы девица, – напачкаете, у нас повсюду ковры, авторская работа, эксклюзив, а тут вы с носками.

Пришлось покориться судьбе и натягивать на ноги нечто серо-зеленое, больше всего напоминающее полотняные бахилы, которые во времена моего детства выдавали посетителям в музеях.

Квартира казалась нескончаемой, я шел и шел по извилистому коридору, дивясь на диковинный интерьер. По стенам развешаны ковры, на полу ковры, на дверях ковры… Просто юрта безумного кочевника, гордящегося своим богатством.