К счастью погода стояла ясная, лошади были сыты и отдохнули прошлой ночью, а главное — мы возвращались с хорошими новостями и крайне полезным для деревни грузом.

За очередным поворотом тракта сани резко затормозили. Поперёк дороги лежала массивная сосна, в два обхвата толщиной. Её ветви, припорошенные снегом, полностью перегородили путь.

* * *Возвращения нового воеводы ждала вся Угрюмиха. Прохор позвонил Василисе по магофону и попросил порадовать жителей вестями о гостинцах и о больших закупках. Новость быстро разлетелась по домам, и теперь каждая семья с любопытством ждала приезда обоза, втайне надеясь — а вдруг и им что-то перепадёт от барских щедрот.

Недоверие в сердцах селян потихоньку сменялось на робкую надежду. Вдруг с появлением боярина Платонова в их беспросветной жизни что-то поменяется.

Но время шло, а барин всё не ехал. Лишь к закату из леса появились сани, которыми управлял охотник Силантий.

Его лошадь, взмыленная и усталая, едва шла. Сам возница был весь в крови — своей и чужой. Полушубок разодран, на лице глубокие царапины.

Жители, увидев его состояние, моментально окружили плотным кольцом. Подошёл и староста, по привычке пряча переломанную руку.

— Что стряслось? Где остальные? — Савелий нахмурился, вглядываясь в лицо охотника.

— Воеводу… — Силантий закашлялся, вытирая с бороды засохшую кровь. — Воеводу убили!

Глава 23

Сани неспешно скользили по укатанной зимней дороге. Мы с Силантием расположились на передке, а Федот с Гаврилой ехали следом в телеге на полозьях, запряжённой парой могучих меринов-тяжеловозов. Наш небольшой обоз двигался по заснеженному тракту, петляющему меж сосен и елей в сторону Угрюмихи.

Несколько часов назад мы свернули с оживлённой трассы, соединяющей Москву и Владимир, на более узкую и тихую дорогу, ведущую к нашей деревне. Путь предстоял неблизкий, ещё сутки, но охотники не унывали, оживлённо переговариваясь за моей спиной.

— Гляди-ка, сколько добра боярин накупил! — восхищался Федот, оглядываясь на телегу. — И мука, и крупа, и соль, и семена всякие. Богато зиму переживём, да ещё и на посевную останется.

— Это верно, — подхватил Гаврила. — А инструменты-то, инструменты! Топоры знатные, косы, лопаты. Всё новьё, добротное. Дай бог здоровья Прохору Игнатьевичу, не поскупился для наших семей.

Я усмехнулся про себя, услышав эти слова. Приятно было осознавать, что твои труды не прошли даром и люди это ценят. Однажды в Угрюмихе жизнь наладится. Непременно.

Меж тем Скальд, которого я отправил вперёд на разведку, подал мне мысленный сигнал опасности. Я тут же подключился к его зрению и чувствам, пытаясь понять, что так встревожило ворона.

Тот кружил над лесным массивом, через который совершала крутой поворот наша дорога.