Представляю как он лежит, закинув руки за голову, на такой же белой постели. Раздетый. Один... И снова мысли бегут по кругу как загнанные лошадки.

Лия не стала бы просто так предъявлять Никите претензии. Он в самом деле с ней не спит. Что тогда значит этот браслет и вообще все эти договоренности?"

"Но видимо в этот раз я сумела достать даже собственный мозг, потому что он отключается, и я так и засыпаю на не расстеленной кровати.

***

В понедельник между лекциями несколько раз сталкиваюсь с Лией, и она кажется мне заторможенной. Мы с Оливкой когда проснулись у Топольского в доме, оказалось, что клининг уже был, и внизу все убрали.

Гости разъехались, это мы вдвоем спали почти до полудня, даже неловко стало. Мы отказались от такси и пошли погулять по городу. Раз уж Никита захотел заплатить нам за несделанную работу, я решила устроить себе настоящий выходной.

Оказалось, что не думать о Демоне, Топольском и Саймоне не так уж и сложно. В кампус вернулись поздно вечером, и эту ночь я спала как убитая.

— Ты заметила, что с девушкой Кита что-то не то? — шепчет Оливка. Не я одна, выходит, заметила.

Сама не знаю, почему, но весь день меня не покидает плохое предчувствие.

Я все время хожу в ожидании чего-то ужасного, и когда слышу на улице душераздирающий крик, пугаться нет сил.

Выбегаю со всеми из корпуса.

— Дурочка одна с крыши прыгнула, первокурсница, — слышу, как переговариваются двое парней.

Мы бежим к главному корпусу, он построен в виде башни со шпилями. Это самое высокое здание в нашем студенческом городке. Перед ним собралась огромная толпа, и я останавливаюсь, переводя дыхание. Не собираюсь проталкиваться локтями, чтобы посмотреть. Я даже не понимаю, зачем бежала, просто первой мыслью было, что еще можно чем-то помочь.

Издали уже слышна сирена скорой помощи, и тогда я вижу Никиту. Он в тренировочной форме, у них наверное была физкультура. Он врезается в толпу плечом, и студенты, увидев его, молча расступаются.

Машина неотложной помощи въезжает на территорию кампуса, медработники выкатывают носилки. Следом подъезжает полицейский патруль.

Все стоят притихшие и растерянные, пропускают медиков, и я вижу распластанное на земле тело. Разметавшиеся волосы, кислотно-желтые кеды. Почему в память врезаются такие странные детали как цвет обуви?

— Живая.

.. — проносится волной.

Толпа расступается, я вижу носилки, на которых везут Лию. Никита идет рядом, и мне страшно смотреть на его лицо. Оно серого цвета с бледными бескровными губами.

Мое тело словно закаменело, я не могу пошевелить ни рукой, ни ногой. Стою как столб посреди дороги и смотрю, как носилки подвозят к машине. С них безжизненно свисает рука с металлическом ободком.

Никита подходит ближе, берет руку и подносит к губам. Медик что-то ему говорит, он качает головой.