Хочется взять себя за плечи, встряхнуть хорошенько и спросить: «Маша, скажи правду, ты не отказалась от работы на этой вечеринке, потому что хочешь подсмотреть, как Никита живет с Лией?»

Потому что конечно же, я могла отказаться и попроситься к другому заказчику. На эти выходные заявлено три мажорские вечеринки, и все три пройдут в городе.

От съедения себя собой спасает то, что мы приехали. Такое чувство, будто я сто лет не выбиралась из кампуса, а ведь не прошло и половины триместра.

Такси подъезжает к крыльцу, и я с удивлением отмечаю, что это не квартира, а отдельный двухэтажный дом.

Представляю, сколько стоит его аренда, хотя, чему я удивляюсь?

На крыльце замечаю знакомый широкоплечий силуэт — Никита ждет нас, присев на перила и сунув руки в карманы. Выхожу из машины, и как только наши взгляды встречаются, сразу сдавливает в груди и захватывает дыхание.

Почему я до сих пор не могу привыкнуть? Мы же почти каждый день видимся в универе.

— Привет, — он здоровается с Оливкой, по мне скользит взглядом, — проходите.

Мы входим в дом, останавливаюсь на пороге холла.

Вдоль стены стоит несколько столиков. На одних расставлены бутылки с алкоголем, прохладительные напитки, бокалы и фужеры, на других — тарелки с бутербродами и закусками, корзинки с фруктами.

Оборачиваюсь, изумленно моргая:

— Здесь уже все готово!

Он молча кивает.

— А что нам тогда делать?

— Что хотите, — пожимает плечами Топольский. — Можете развлекаться со всеми, только прошу сильно не напиваться. Я отвечаю за вас перед администрацией универа.

Оливка непонимающе хлопает глазами, а я понимаю, что... Ничего не понимаю. Чувствую себя мелочью, которой рассказывают, как ходить на горшок.

— Зачем тогда ты нас нанял, Никита? — спрашиваю я, но ответить он не успевает.

— Никита́? — слышу сверху дрожащий голос Лии. — Почему она называет тебя Никита́? И почему она здесь, Кит? Что она здесь делает?

Оборачиваюсь. Девушка стоит на верхней ступени лестницы, ведущей на второй этаж. Обхватила себя за плечи и впилась в меня взглядом, как пиявка. Не отдерешь...

«Она», а не «они». То есть, Оливии для девушки Топольского в принципе не существует? И что я ей сделала, где перешла дорогу?

— Потому что меня так зовут, Лия, — отвечает Топольский, и я отмечаю про себя, как меняется его тон.

— Я Никита, а не Кит. Я тебе это уже говорил."

"С ней он разговаривает спокойно и отстраненно, как будто он не живой человек, а голос за кадром. Таким тоном читают новости или объявляют посадку на вокзале. Если бы я не видела ту сцену в раздевалке...

— Так зачем ты нас нанял, Ник? — пробую добиться ответа, и Топольский показывает подбородком на лестницу.

— Идите туда.

Поднимаюсь первой, иду, не глядя на Лию, у которой глаза наливаются яростью. Она даже не пытается ее скрыть.