И я понимаю, что так просто мне не выбраться. Не сегодня, не здесь.

Только бы мои волки, мои Борзые, не кинулись меня спасать. Хотя, возможно, теперь им все равно — им подобрали волчиц, должно быть, они уже вовсю их обкатывают. Вы не захотели меня слушать, мои любимые волки, а ведь все, что я хотела вам сказать — это то, что… Я люблю вас обоих!

Но теперь уже слишком поздно. Мои слова не изменят того, что случилось. Нас разлучили, отняли наше право на счастье…

Глава 1

Эля

— Ты не можешь так со мной поступить! — выкрикнула я гневно дяде Паше, чувствуя, как все внутри меня кипит от злости. — Я — не вещь, которую можно продать!

— Еще как могу, — отозвался дядя в ответ, гадливо улыбнувшись. — Я в тебя столько вложил, должен же хоть какую-то выгоду получить.

Вложил, как же! Только и делал, что заставлял меня выполнять всю работу по хозяйству да прятал деньги, которые присылала мне бабушка. А сейчас так вообще — собирался продать меня своему старому знакомому, очень богатому человеку, приехавшему из-за рубежа и поселившемуся в огромном особняке у озера.

— Я не буду спать с этим стариком! — мой голос задрожал, а по щекам покатились горькие слезы.

— Сколько тебе повторять, что он берет тебя к себе в качестве прислуги! — дядя Паша покраснел от злости, его ноздри широко раздулись, а на лысой макушке выступили капельки пота. — Несносная девчонка! Радуйся, что нам выпала такая честь!

— Ты сам веришь в то, что говоришь?! — воскликнула я отчаянно, понимая, что бессильна против его решения.

— А ну пошла отсюда, иначе я отдам ему не тебя, а твою младшую сестричку! — сказал он мне грозно, покачав своим заскорузлым пальцем прямо перед моим лицом.

Я остолбенела, услышав его слова. Нет, я не могу так поступить с Леей, она ведь еще совсем ребенок, мне хотя бы исполнилось восемнадцать, а ей еще нет и шестнадцати. Этот подлый человек знал, какое действие окажут его слова, вон как на лице расцвела довольная улыбка, полная злорадства.

Чувствуя, что не могу больше находиться рядом с ним, я сорвалась с места и побежала наверх, в свою комнату.

— И вещи собери! Чтобы к вечеру была готова! — раздалось мне вслед."

"Ненавижу! Ненавижу, ненавижу, ненавижу его! Если бы только мама была жива, она бы никогда не допустила такого! Отца мы не видели с рождения, мама никогда о нем не рассказывала. Говорят, он не вернулся с далекой экспедиции — работал на военном корабле, который исследовал Антарктиду…

— Будь ты проклят, дядя, — прошептала я, оказавшись в своей комнате, и что есть силы ударила рукой по стене. — Будь ты проклят!

Мой крик потонул в рыданиях, и я, обессиленная и уставшая, сползла по стене на пол. Слезы душили меня, выворачивая всю мою душу наизнанку. Все, что я чувствовала — это отчаяние и боль от того, что не в силах ничего изменить.