Но я никогда не тратила деньги с большим удовольствием! Именно это возвращает мне потерянное ощущение легкости, поэтому когда возвращаюсь к Роману, прячу глаза и беру его за руку, говоря:

— Пошли…

Его ладонь прохладная и твердая.

Он сжимает ею мои пальцы в ответ, молча идя следом.

Освобождаю его руку, скрипя сердцем, когда парень-контроллер открывает для нас дверь пузатой стеклянной кабинки. Она шатается, и я с тихим писком падаю на сиденье, с улыбкой наблюдая за тем, как господин Гец не очень уверенно втискивает в нее свое тело следом за мной.

Мое веселье рождает очередной ироничный взгляд.

Зная, что у нас не так уж много времени, раздумываю ровно секунду, а потом встаю с твердым намерением перебраться к нему на колени, но от этого движения движущуюся кабинку снова шатает.

— Ай… — хватаюсь за поручень.

— Твою мать… — с тихим рычанием Рома сжимает ладонями мою талию.

Со смехом усаживаюсь на его бедро и обнимаю шею.

Поерзав, сцепляет вокруг меня руки, а я любуюсь желтым ободком вокруг его зрачков, который ненавязчиво сливается с зеленой радужкой, делая его глаза неповторимыми и уникальными.

Рассматриваю каждый нюанс его кожи. Его короткую бороду, находящуюся в идеальном порядке, будто у нее есть свой собственный парикмахер.

Из груди вырывается смешок, когда Рома с подозрением косится на крышу кабины, где что-то скрежещет и вращается.

За стеклом проплывают деревья.

Посмотрев вниз, сильнее сжимаю его плечи.

— Что тебе больше нравится? — спрашиваю я. — Кола, фанта или спрайт?

Он напряжен, и это меня веселит.

— Что? — отвлекшись от гипнотизирования скрипящей крыши, переводит на меня глаза.

Когда наши глаза встречаются, я вдруг понимаю, что на десять минут вырвала его из его мира.

Здесь, в этой тесной кабинке он только мой.

Даже сквозь слои нашей одежды я чувствую его всего. Тепло и силу большого тела. Его энергию. И мне хочется прижаться носом к его шее, чтобы хотя бы на десять минут забыть о том, что там, за пределами этой тесной кабинки существует какой-то другой мир. С этим городом, промозглой осенью и дождем, который начинает стучать по стеклу.

— Кола, Фанта или Спрайт? — повторяю, кусая в улыбке губы.

— Что это такое? — ровно спрашивает он, медленно моргнув.

"

"Смотрю на него с подозрением, приоткрыв рот и хлопая глазами.

Если это такая шутка…

По его лицу ничего невозможно понять! Вплоть до того момента, пока в ответ на мой ошарашенный вид уголок его губ не начинает медленно ползти вверх.

Смеюсь, стукнув по его плечу кулаком.

Его глаза тоже смеются, когда лениво говорит:

— Все три напитка одинаково паршивые.

— Это снобизм! — снова опускаю кулак на его плечо.

— Это здравый смысл.

— Ясно… — вздыхаю, залезая рукой в свой карман.