— А я не думал, что на такое крупное мероприятие пускают всякий сброд, как вы, — улыбнулся я, отпив из бокала. — Не стыдно показываться перед публикой после того, как твои заводы ночью уничтожили? Целый Дирижер, а его побили, как ребенка.

— Что ты себе позволяешь⁈ — взвизгнул Нарышкин, и народ начал с любопытством оглядываться на нас. Сюда не пускали праздных зевак. Все были достаточно умны, чтобы догадаться, что происходит.

— А что я себе позволяю? — наклонив голову набок, я посмотрел на Дирижера.

— Парень, ты труп! — одними губами прошептал он.

— Трусишка, — усмехнулся я, специально повысив голос. — Страшно сказать погромче?

Краем глаза я заметил, как ко мне приближается Звездочет с выражением крайнего недовольства. А вот Кутузов и компания стоят в стороне и с интересом наблюдают за представлением.

— Щенок, ты даже не знаешь, что я с тобой сделаю! — прошипел он так же тихо, чтобы один я это услышал.

Да, я специально его провоцировал и разыгрывал сцену. А все ради того, чтобы привлечь побольше внимания окружающих.

— Давай я тебе помогу, если ты такой трусливый кусок дерьма! — воскликнул я, расставив руки в стороны. — Я, барон Михаил Кузнецов, объявляю войну графу Илларионову Владимиру Серафимовичу! А теперь выпьем!

— Ой, дура-а-а-а-ак, — выпалил Звездочет, подходя ко мне сбоку.

Глава 26

Светский вечер 2.0

План был прост. Если я успею разобраться с Илларионовым до того, как его посадят, то и имущество графа со всеми землями тоже перейдут ко мне. Ну разве не чудесно? Я тоже так считаю.

— Ха, ты хоть знаешь, кто это? — улыбнулся Нарышкин, кивая на Дирижера.

— Ой, фу… А чем это так пахнуло? — прикрыл я нос, глядя на Нарышкина. — Уважаемый, отойдите от меня!

— Ах ты, щенок! — он замахнулся, видимо, чтобы влепить мне пощечину, и даже напитал руку энергией.

Увернуться или поймать? А может, ответить быстрее, чем он? Удар, конечно, не смертельный, но если попадет, больно будет точно.

Вот только на замахе его руку поймали.

— Аккуратнее, граф, с необдуманными действиями! — раздался за его спиной суровый мужской голос.

— Ты его заметила? — спросил я у Лоры.

— Нет. Хотя была наготове.

Это был мужчина крупной комплекции, с черной бородкой, заплетенной в косичку и скрепленную золотым кольцом. На голове платок, поверх которого надета черная фетровая шляпа. Из-под платка выглядывали дреды, которые тоже украшали кольца. Мне вначале показалось, что и глаза у него подведены черной тушью, но как оказалось, нет. Просто у мужчины темные и пышные ресницы. Облачен он был в черный длинный пиджак и белую рубашку, расстегнутую на татуированной груди.

Одним словом, настоящий пират.

— Ах, какой мужчина! — вздохнула Лора.

— Петр Борисович… — тут же обмяк Нарышкин.