Сейчас я вел несколько таких дел, целью которых было утереть нос моему папаше, но только одно дело тянулось уже восемь гребанных месяцев. Самое важное дело.

И, конечно, оно должно было дать о себе знать именно сейчас.

— Хм, ну не вопрос, Дим, раз уж я здесь, давай съезжу к этому доку. Поговорю.

— Он не в городе, Марк. И даже не этой стране.

Предсказуемо. Важных свидетелей предпочитают прятать в жопе мира. К этому я готов, а вот к тому, что при мысли, что нужно опять улетать, в груди что-то екнуло.

Моя жизнь уже не та, но правила противостояния отца и сына еще никто не отменял.

И как вписать в них Веру?…

— Не тяни, Дим, — говорю в трубку. — Говори, где и сколько у меня времени.

— Бангкок, Марк. Док в отключке после вчерашнего визита к таиландским полудевочка-полумальчикам, но долго я его в таком состоянии продержать не смогу, сам понимаешь. Хорошо, если ты будешь рядом, когда он очнется. Будет сговорчивее отвечать на твои вопросы. Так что лучше бы тебе вылететь сегодняшним. Бронь на твое имя я уже сделал.

Я на миг прикрыл глаза. Не могу сейчас сказать Диме, что человек, которого он разыскивал без малого год, может отправляться к черту.

Сам знаю, что не может, да и этот доктор мне очень и очень нужен. Эта борьба стала частью меня и я не могу от нее отказаться так просто.

В конце концов, это и есть та точка, которую я мечтал поставить все эти годы. Жирный знак превосходства, который однозначно будет показывать в мою сторону, а моего отца и его новоиспеченную женушку вышвырнет на обочину жизни.

Вот только жжение в груди не унимается, и я точно знаю, что это не ребра.

— Уверен, что это тот, кто нам нужен, Дим? — не узнаю свой голос.

Пусть скажет, что проверит и это займет хотя бы несколько дней. Пусть поймет, что ошибся. И тогда в запасе у меня будет еще больше времени. Я ждал этого восемь месяцев, но Веру я ждал куда больше.

— Обижаешь, Марк. Я не стал бы звонить по пустякам.

Падаю на стул, потому что больше не могу стоять. Грудь горит огнем.

— Я понял. Во сколько рейс?

Дима обещает выслать все данные смс-кой и отключается.

Таблетки не помогли, боль не унялась. Достаю из пакета с лекарствами порошок. По привычке, как и презервативы, рву пакетик зубами.

Во рту тут же взрывается химический лимонный вкус. Похоже, разводить водой мне уже нечего. Содержимое пакетика прилипло к губам, а остальное рассыпалось по столу. Чувствую, как подрагивают руки. Упираюсь в стол ладонями и пытаюсь думать.

И тогда же чувствую теплые объятия. Вера целует меня в лопатку, и я жмурюсь.

«Предначертано судьбой».

Ощущение такое, будто эти слова на моей коже только что выжгли каленым железом.

— Доктор сказал, что порошок ни в коем случае нельзя пить на голодный желудок, — шепчет Вера.