Он для себя уже всё решил. Прежде я никогда не видел его таким. — Это был Морф! Всё это время твой сын был в рабстве! Ты слышишь меня? — сорвался на крик Орлов.

В руках Талия уже появился клинок. И увидев, как натянулся рукав его мантии, я понял, что отца держит Эмери.

Она развернула Талия лицом к себе, и с мольбой в голосе попросила.

— Пусть покажут. И, знай, я не дам тебе навредить сыну у меня на глазах! Чтобы он не совершил, он остаётся моим и твоим СЫНОМ, — громко сказала ему мать, чтобы он услышал её. Постепенно огонь в его глазах утихал. Он кивнул Эмери и повернулся в сторону князя, полностью игнорируя моё присутствие.

Когда все немного успокоились, я молча ушёл в каюту. Будь я ребенком кинулся бы к родителям и взахлёб рассказывал про свои тяготы и приключения. Но сейчас лучше дать им время всё осмыслить и принять.

Я был уверен, что родители поверят рассказу Орлова и Долгоруковой. Ведь показания собирались с помощью артефакта, а протоколы допросов скреплены магией. Такие доказательства невозможно подделать. Но в одном я не сомневался, всё уже не будет, как прежде. Талий и Эмери жили с болью в сердце почти два года.

Воспоминания о том, что я собирался убить брата легло тенью на их сердца. И их сегодняшнее поведение это подтверждало.

Да и, если уж быть откровенным, я не смогу теперь также смотреть на родителей. Той сказки, что была у нас в отношениях, больше не будет. И нам придётся с этим жить.

Через какое-то время в комнату зашли Ля Фисто и Зес. Они сели рядом по обе стороны от меня.

— Ну вот и всё, детеныш, ты дома! — с мягкой улыбкой улыбнулся Зес. — И что ты планируешь делать дальше?

Я задумался. Наверное, это длилось очень долго, потому что граф стал трясти меня за плечо.

Тогда я озвучил им свои мысли про будущие взаимоотношения с родителями, и, судя по тому, что они не перебивали меня и не возражали, думали также.

— Думаю, будет лучше для всех, если мы какое-то время поживём отдельно от родителей, — ответил я.

— Поверь, Ярар, время лечит. И когда-нибудь эта боль тебя отпустит, — сказал граф. — Но разве разумно, пройдя такой сложный путь, вновь отдаляться от родителей? И вряд ли тебя отпустят.

— Посмотрим. Жил же я как-то без них! Просто я не верю, что они смогут так легко отпустить ту БОЛЬ из своих сердец.

Так бывает только в сказках, что все узнают правду, а потом живут долго и счастливо. Вы же видели отца в гневе! Он собирался напасть на меня и на вас всех! — меня не перебивая слушали, давая высказаться.

И разговор сам сошёл на нет. И мы втроём сидели в тишине. Зес и граф решили не оставлять меня наедине с моими не радужными мыслями. И я им был благодарен за это.

Они вышли только когда в дверях не появились мои родители.

Глава 16

Талий и Эмери стояли в дверях, не решаясь подойти ко мне. Я тоже не спешил к ним.