— Чем выше забираешься, тем чаще приходится принимать тяжёлые решения. Это решение было тяжёлым. Я просто доверился тому, как вы сообразите выкрутиться… И надеялся, что сообразите верно. Но… Вы не догадались, несмотря на все подсказки, что надо сделать.

— Думаешь, это снимает с тебя вину? — скривился я.

— О нет… Вину с меня это снять не может, — Иваныч пару секунд смотрел в кружку, а потом допил остатки и принялся наливать новую порцию. — Знаешь, может, сюда прилетела и не лучшая моя половина, но совесть даже у этого меня есть. И она будет грызть меня за все те трупы до конца новой жизни.

Однако…

Я тоже осушил кружку. После чего ощутил шум в голове и, уверенно отобрав кувшин у мэра, налил ещё.

— Однако я понимаю, что было бы, если бы японцы пришли, а вопрос с моей группой и вами остался бы не решён. И в этой версии трупов значительно больше. А те немногие, кто выжил бы… Да лучше бы они умерли, Вано! Потому что быть в плену, в подчинении у того, кто не считает тебя за человека… Это те ещё страдания.

Я вернул кувшин Иванычу и решительно сел, принявшись пить вино мелкими глотками. А тот долил себе и, глядя на меня с грустной улыбкой, проговорил:

— Мне было пятьдесят пять лет там, на Земле.

И там на моих руках крови тоже хватало. Хоть и не впрямую. Думаешь, я и другие чиновники не понимали, к чему всё идёт? Думаешь, не видели перспектив? Видели… Но когда-то люди играли в шахматы друг с другом. А потом соревновались с компьютером. А потом друг с другом соревновались компьютеры…

Иваныч вздохнул, снова угрюмо покосившись на тёмное небо:

— Людям не осталось места в мире компьютеров. И когда в управление политикой в одной из стран впервые впустили нейросеть, всем остальным пришлось сделать то же самое.

Потому что невозможно выиграть у прокачанного компьютера в шахматы, когда он ходит белыми. Рано или поздно эта партия должна была прийти к логическому концу… И она пришла. Я надеялся только, что эти засранцы попытаются что-то изменить, раз уж вмешались в наше развитие. Но они не попытались… У них есть резервные копии.

Кукушкин протянул в мою сторону кружку:

— За старушку Землю и человечество, Вано! Не чокаясь!

И мы снова выпили, молча глядя на холодные звёзды. А потом ещё… И ещё… Говорить не хотелось.

Хотелось утонуть в вине, и Иваныч, гад такой, сделал всё, чтобы у нас это получилось. Кувшинов у него было припасено много…

И мы утонули в забытье и звёздной ночи, прощаясь с нашим прошлым.

Глава 4

На отличненько проросло!

Дневник Листова И. А.

Двести второй день. У всех людей белочка, а у нас — зелёночка!

Я проснулся рано. Солнце только-только лениво поднималось над горизонтом, сонно выглядывая из-за туч. Город, похоже, тоже спал, заботливо баюкая жителей тишиной.

Да и мне следовало бы сопеть в обе дырки.