Впрочем, он, видимо, тоже… Я быстро понял, что питомца мне придётся затаскивать в факторию лично. Другим это пьяное чудовище в руки не давалось.

Ругаясь на все лады, я выскочил из капсулы, спрыгнул, подцепил тяжеленного зверя руками — и поднял, как штангу, над головой. А дальше он уже сам зацепился лапами, всосавшись под надёжную защиту стены. Стоило бы ему слегка промыть мозги, но пока я перелезал обратно, этот гад перестал выть, как обездоленный призрак, и куда-то тихо слинял.

— Всё живы? — спросил я, как только забрался на стену.

— Все! Только Ламера за жопу цапнули! — продышавшись, отозвался Мелкий.

Я лишь головой покачал. Наш отряд бравых мушкетёров-революционеров чем-то напоминал Русого. Правда, тот был эталонным придурком, который всегда выходил живым-здоровым из любой передряги. А вот у этих, менее эталонных придурков случались недоразумения…

На стене хлопнул «слонобой», отправляя в темноту заряд картечи. В ответ темнота взвыла разными недобрыми голосами.

— Всё, уходят! — крикнул мне Бур со стены. — Вырубай уже свой пугач!

Выключив ревун, я поспешил в центр фактории. Там, у костров, отпаивали травяным отваром наших гостей и бравую команду Костромы.

…И уже на подходе замер, как будто меня что-то вдруг дёрнуло.

Сбоку, в стороне от костров, на корточках сидел Пилигрим. Он не грелся, как остальные, и не рассказывал, как всё прошло — а внимательно глядел в глаза Хромой.

Старая самка вздыбила костяные пластины на загривке, нервно мотая хвостом. Боялась ли она? Не знаю, возможно. Но она явно была сильно взволнована.

Я не стал прерывать общение бестии и её человека. Дождался, пока их молчаливый диалог закончится, а потом молча взглянул на Пилигрима.

И Грим понял мой немой вопрос.

— Они идут, — просто ответил он, и в этом ответе было столько жути, что становилось страшно. — Их очень много. Серая стая вышла в поход, Вано…

Дневник Листова И. А.

Двести семьдесят шестой день. Из мглы кровавого прошлого."

"Согласно правилу №2, которое я сам когда-то вывел, если бежать нельзя, то нужно применить смекалку и изобретательность, чтобы выжить. И не надо стесняться, если кому-то твоё изобретение покажется смешным. Всегда надо помнить, что смеётся тот, кто выжил. А мёртвый — не смеётся.

Сейчас сюда, в Большую Долину — как её раньше называли местные жители, смеясь над неудачниками, которым не повезло с высадкой в горах — стягивались стаи бестий.

Когда они пришли весной, то всех местных весельчаков сожрали. А те, кто выжил, смеяться разучились. Глядя на серьёзные лица спасённых парней и девушек, я почему-то был уверен, что их улыбок ещё долго не увижу. А жаль. Хорошие ведь ребята…

В Убежище, как рассказал Нуб, когда-то укрылось восемьдесят семь человек. До спасения дотянули двадцать три, включая самого Нуба.