Отлично отпочковался, пока маленький, конечно, но еще подрастет.

Откуда ей знать, пыталась я себя успокоить, но внутренне понимала — ситуация изменилась. Мы начали новую веху жизни Земли, неожиданную, непредсказуемую, одновременно пугающую и дарующую новые горизонты. Мы уже не только воюем с Хаосом. Скоро нам придется с ним считаться, а, возможно, и дружить.

Эпилог про ГАС

Фэйри так и не нашли. Их никто не видел, не слышал, след даже с собаками взять не смогли. Со временем шумиха по поводу их странного исчезновения поутихла, но высокое начальство продолжило бдеть.

Безопасники вызывали меня примерно раз в месяц и пытались вытащить новые и новые подробности нашего общения. Переспрашивали еще и еще раз, пытаясь поймать на несостыковках или симпатиях к таинственной расе.

Каждый раз на допросе присутствовал кто-то из риторов и по одному им понятному принципу прерывали допрос то через полчаса, то через час, а один раз вообще в самом начале встречи.

Я даже привыкла к этим вызовам и в конце первого года учебы, перед экзаменами, даже растерялась, когда очередного вызова не произошло. Вообще год получился насыщенным, пропустили мы, как потом оказалось, около полутора месяца учебы и нагонять потом пришлось нещадно.

Даже домой, навестить отца мне не позволили. Хотя и разрешили ему самому приехать. Что сказать… Всю нашу встречу отец просидел каменно, только еле заметным кивком давал понять — говори, говори дальше. Я старалась не упустить ни одной детали своих впечатлений и ощущений от общения с мамой, зная, как он потом будет разбирать каждое слово, перебирая их в памяти, взволнованно и бережно.

— Жива, — выдохнул он под конец самое главное. И я вздрогнула, на короткое мгновение услышав другое, нечеловеческое — «живи».

— Неясно, сколько придется ждать, — мягко сказала я. К этому времени от возвращения прошло больше недели, портал в курортном Циполе держали под постоянным наблюдением, но новостей все не было.

— Ты же сказала, что там не стареют, — пожал могучими плечами папа. — Начну-ка тренировки усиленной интенсивности и дома приберу, а то вернется твоя мама, я не в форме, вещи раскиданы. Не порядок.

Небо на землю будет падать, а мой родитель останется собой, молчаливым, надежным и абсолютно уверенным, что скоро откроется дверь и его любовь вернется. Молодая, старая, слепая или рогатая, по его словам — без разницы."

"Совсем по другому новости восприняла миссис Камачо-Пальмэ. Появилась она в ГАСе на следующий день после нашего возвращения.

На требовательный, нетерпеливо-дробный стук в комнату, Райден открыл дверь. По закону подлости я была у него, валялась на животе прямо на покрывале кровати, листала учебник и с ужасом оценивала объем материала, который предстояло наверстать.