Вот только вместо этого я должна сохранять твёрдый дух и пытаться донести до Вити свою позицию, которая не изменится.

— Я все решила. Думаю, нам лучше больше не встречаться, — голос опять надламывается. Но я уверенно продолжаю: — Ни в сизо, ни за его пределами, когда тебя освободят. Через три недели я буду чужой женой.

Смолов с такой силой сжимает телефонную трубку, что она сейчас треснет прямо у него в руке. Внешне хоть я и держусь твердо, а внутри растоптана и уничтожена. Нет желания жить. Зачем, если у меня больше не будет Вити и нашего малыша?

— Если ты сделаешь это, — бормочет убитым голосом. — Если ты сделаешь аборт и выйдешь замуж за Марата, я никогда тебе это не прощу, Даша.

Последние слова — нож в сердце. Понимаю: именно так и будет. Витя никогда меня не простит.

И ведь я тоже никогда себя не прощу…

— И это к лучшему, — нахожу в себе силы сказать жестокую правду. — Значит, ты не будешь искать со мной встречи. Прощай, Витя.

— Нет, Даша, стой!

Смолов кричит что-то еще, но я его уже не слышу, потому что повесила трубку и спрыгнула со стула. Уходя, лишь успеваю заметить, как к Вите бросаются тюремные надзиратели, когда он пытается разбить окно.

Я не помню, как выхожу из сизо, как сажусь в машину к Эмме Фридриховне и охраннику. Не помню, как меня везут в клинику. Ничего не помню. Какой-то белый лист в голове. И только слова Вити на повторе: «Если ты сделаешь аборт и выйдешь замуж за Марата, я никогда тебе это не прощу, Даша».

«Я никогда тебе это не прощу»…

«Я никогда тебе это не прощу»…

И я себе тоже не прощу…

Возможность связно мыслить появляется только у двери в кабинет врача. Сердце бьется на тысячи осколков, душа наизнанку выворачивается, когда понимаю: вот сейчас все случится, сейчас я убью своего ребенка.

— Я с тобой не пойду, — врезается в сознание голос Эммы Фридриховны. — Разговаривай с врачом сама.

Растерянно на нее гляжу. А о чем мне с врачом разговаривать? Он же должен быть предупреждён и проплачен отчимом? Не успеваю задать вопросы, потому что немка распахивает дверь кабинета и подталкивает меня внутрь.

Глава 55. Согласны ли вы?

Полтора месяца спустя

— Затяни корсет потуже, — прошу Полину.

— Ты не сможешь дышать.

— Смогу. Затяни.

Подруга послушно выполняет просьбу, но все же затягивает не так сильно, как я хотела бы. Ладно. А то ведь и вправду не смогу дышать.

— Ты очень красивая, — грустно улыбается, оглядывая меня с головы до ног.

— Спасибо.

Со страхом поворачиваюсь к зеркалу и вижу действительно красивую невесту в роскошном белом платье. Ткань подвенечного наряда расшита пайетками и настоящим жемчугом. Шлейф не длинный, но красиво тянется сзади. Волосы закручены кудрями и собраны в прическу. В нее вставлен золотой гребешок с сапфирами, из которого идет фата.