— Ты не подставляла меня. Малыш, я придумал, как действовать дальше. Скоро у меня появится нормальный адвокат. Я попрошу его помочь в написании доверенности на твоё имя, чтобы ты могла распоряжаться моими банковскими счетами. Уезжай из страны. Денег хватит и для тебя, и для ребенка. А я разберусь со всем этим и приеду к вам.

Я даже не сомневалась, что Витя предложит мне что-то подобное. Отрицательно качаю головой.

— Нет, я не допущу, чтобы тебя посадили в тюрьму.

— Да никто меня не посадит.

— Витя, тебе избрали меру пресечения в виде заключения под стражу. Ты же сам прекрасно понимаешь, что за этим последует реальный срок. Если бы была надежда на условный, то ты бы находился под подпиской о невыезде или под домашним арестом.

— Нет, бред, это еще ничего не значит.

— Вить, ты сам все прекрасно понимаешь.

Замолкает. Конечно, понимает. По глазам вижу, что понимает.

— Значит, отсижу и выйду. Сколько мне дадут за избиение? Ну год. Ну полтора.

— По твоей статье до восьми лет.

— Ну уж восемь мне точно не дадут. Даш, уезжай. Я отсижу и приеду к вам.

— Как у тебя все просто.

— А что тут сложного? Зато ты не выйдешь замуж за этого урода.

Витя так спокойно обо всем говорит. Так легко готов сесть в тюрьму. Нет, я не могу такое допустить. Как бы Витя легко ни относился (или делал вид), а реальный тюремный срок — это сломанная жизнь.

— Я выйду замуж за Марата, — хочу произнести твёрдо, но голос все-таки предательски надламывается.

— Что?

— Я договорилась с ним. Я выйду замуж за Керимова, а взамен он заберёт свое заявление и тебя отпустят.

Витя несколько мгновений изумленно на меня глядит.

— Нет, Даша, ты не сделаешь этого.

— Сделаю.

— Даша, нет! — грозно рявкает, чем привлекает внимание тюремного надзирателя. — Я запрещаю тебе. А как же мы? Наш ребенок?

При упоминании о ребёнке тяжело сглатываю. Витя прослеживает за этим.

— Нет, Даша, — сипло произносит, догадавшись о моем намерении. — Ты не посмеешь… Это же наш малыш… Нет, Даша.

— Это единственный выход, чтобы тебя освободили. Я сделаю аборт и выйду замуж за Марата.

Витя становится еще бледнее, губы синеют, лицо приобретает отрешенный вид."

"— Ты не посмеешь. Это же наш ребенок. Как ты можешь?

— Марат не поверит, что ребёнок от него, так что у меня нет иного выхода.

— Выход есть! Я же только что предложил тебе.

— Тогда тебя посадят.

— Да наплевать! Отсижу и выйду!

— Мне не наплевать. Я не могу сломать тебе жизнь.

— Ты сломаешь мне жизнь, если сделаешь аборт и выйдешь замуж за этого урода.

Слова даются с неимоверным трудом. Того и гляди — слезы брызнут из глаз. Каждая клеточка моего тела тянется к Вите. Через все преграды между нами, через грязное окно. Как же я хочу обнять моего Смолова, прижаться к нему, прошептать что-нибудь нежное, а в ответ услышать что-нибудь пошлое.