Зачем запоминать, как выглядит путь на казнь? Голова все еще болит, поэтому закрываю глаза, привалившись к окну. Слезы раздирают горло и текут сквозь закрытые веки, портя макияж, который я так старательно наносила.

Наконец, автомобиль тормозит. Не спеша выхожу и оглядываю здание. Первое, что бросается в глаза, — колючая проволока.

— Это сизо, — раздается за спиной голос Эммы Фридриховны. — Встреться с ним и после этого поедем в клинику. Здесь только один вход и только один выход, внутри ты будешь под конвоем. Так что даже не пытайся сбежать. И еще: у тебя вчера не забрали телефон. Давай сюда, — протягивает вперед ладонь.

Одеревеневшими пальцами достаю из внутреннего кармана жакета выключенный смартфон.

— Иди, скоро начнутся свидания.

Глава 54. Я никогда тебе это не прощу

Каждый шаг по обшарпанному вонючему коридору даётся мне с огромным трудом. К горлу то и дело тошнота подкатывает. И это не токсикоз, а отвратительное состояние сизо. Пройдя несколько доскональных досмотров под сальные взгляды местных стражей порядка, меня подводят к грязному окну. Забираюсь на высокий стул и в ступоре смотрю на трубку, через которую буду говорить с Витей.

В кино это все выглядит по-другому. По крайней мере трубки и стекла чистые. А на деле же окно и телефон такие, будто их век не мыли.

Через несколько минут появляется Витя. Сердце к горлу подскакивает и быстро-быстро трепыхается, когда вижу Смолова. Глаза красные, как будто не спал, лицо бледное. В остальном такой же. Мой любимый Витя.

— Привет, малыш, — говорит в трубку и улыбается.

От его грустной улыбки душа наизнанку выворачивается, а к глазам подступает влага.

— Привет, — сдавленно выдыхаю.

Витя прищуривается, внимательно приглядываясь к моему лицу. Надо было послушать Эмму Фридриховну и тщательнее замазать синяки.

— Что с тобой? — спрашивает настороженно.

Решаю сказать правду:

— Меня ударил отец.

Витя стремительно меняется в лице. Если несколько секунд назад он старался выглядеть, как обычно, то теперь челюсть плотно сжата, венка на шее быстро-быстро пульсирует. Смолов, словно тигр, приготовившийся к прыжку.

— Блядь, как он посмел. Я выйду отсюда и…

— Успокойся, — перебиваю. — Хватит бить морды. Ни к чему хорошему это не приводит.

Витя осекается. Глядит на меня виновато.

— Прости, малыш, — тихо говорит через паузу. — Я все испортил.

— Нет, это я все испортила. Не нужно было начинать отношения с тобой. Я знала, как это может закончиться.

— Ты жалеешь о том, что между нами было?

В его интонации слышится укор. Я сразу же начинаю чувствовать себя виноватой за сказанное. Разве я могу жалеть о лучших днях и ночах в своей жизни? Разве могу жалеть о том, как сгорала в объятиях Вити?

— Я жалею не о том, что между нами было, а о том, что так тебя подставила.