Его сильные пальцы опускаются на мое бедро и пока он смотрит мне в глаза, рука задирает подол, обжигает голую кожу, проскальзывает вверх, с силой сжимает ягодицу.

Тело бьет крупной дрожью.

Глупая девчонка.

Как я могу устоять перед такой харизмой и мужественностью?!

Где-то на задворках сознания проскальзывает последняя здравая мысль – я же влюбилась в своего босса по уши, и на краткий миг, пребывая в облаках неизведанных чувств, я делаю то, что никогда бы не совершила в здравом уме и твердой памяти…

Меня ведет тяга, жажда, я кажусь себе кем-то другим.

Эта раскрепощенная девушка творит безумие.

Скоромная тихоня Катя никогда бы не осмелилась…

А вот эта новая я походу сумасшедшая.

Сама подаюсь вперед в желании почувствовать эти уста на своих. В неге прикрываю веки, почти касаюсь мужских губ, как сильная рука впечатывается в горло, сжимает, и я в ужасе распахиваю глаза, уставившись в красивое суровое лицо. Холодное сейчас, с потусторонним прожектором ядовитых радужек.

Бесчеловечный. Дикий. С жатыми челюстями.

Не понимаю, чем вызвала адовый гнев. Сам же меня чуть не взял на столе, а сейчас смотрит зверем.

Пугает до икоты. Рука на шее обжигает. В ней сила. Чувствую хватку.

Сожмет сильнее, задушит или сломает позвоночник.

Зеленые глаза похожи на кратеры в пустыне, с изломанными линиями, что расходятся лучами от расширенного зрачка.

Воздуха не хватает. Димитрий меня просто зажал в тисках.

– Я не целую. Никого. Никогда.

Чеканит слова. Вдавливает их мне под кожу своими пальцами.

Меня словно в кипяток опускают. Стыд обжигает. Слезы закипают в глазах.

Переводит взгляд на хватку на моей шее. Присматривается и разжимает руку.

Облизываю дрожащие пересохшие губы, жадно тяну воздух, всю трясет, и я выплевываю зло:

– Что, девушек легкого поведения не целуют?!

Мне бы заткнуться, но… не могу! Он выводит на чувства.

– Зачем так со мной?!

Хочу убежать. Не дает.

Упирает кулаки по обе стороны от меня, все еще держа в плену своего взгляда. Напряжен так, что я отчетливо вижу бугрящиеся от натуги мышцы, обтянутые тканью толстовки.

Цепляет мои волосы, опять зарывается в них пальцами и заставляет посмотреть в лицо. Второй прижимает мое хрупкое тело к себе, вклинивается, заставляет обвить ногами фигуру атлета.

Босс возбужден. Его руки опять во всю сминают подол, и я понимаю, что бессильна. Целовать, возможно, и не поцелует, но взять, как дикий зверь, вполне может.

В висках тупая боль и мысль: не переживу. Его ярости и жестокости не вынесу.

Я подрываюсь.

Шоковое состояние развеивается. Рука сама летит к лицу Каца в попытке залепить пощечину.

Реакция моментальная, мое запястье сгребают в болевом захвате с такой силой, что надави он сильнее, будет перелом.

– Глупо.