Мужчина разворачивается, не прощаясь уходит, а я смотрю на закрытую лаковую дверь и понимаю, что не спросила:

Какой этаж считается хозяйским?!

И что там такого запретного?!"

"Ответа мне явно никто не даст.

Остаюсь одна.

Все же пытаюсь отвлечься.

Осматриваю свою спальню с прилегающей мраморной ванной комнатой, где все блестит новизной с исполненными под старину серебряными кранами.

Странно это, когда люди нарочно новые вещи состаривают.

Рассматриваю множество баночек с гелями и пенками, открываю, принюхиваюсь, улыбаюсь в предвкушении.

Пахнет приятно, очень тонкий аромат, нейтральный, ненавязчивый.

Если с цветовой гаммой комнаты все мимо меня, то запахи бьют в цель.

Страшно признаться, но я никогда в ванне-то не лежала. Да и где?! У подружек ночевать меня мама никогда не пускала, а в гостях у Паши я была всего пару раз и то бегом, у него бабуля лежачая была. Как-то так. Ну и у нас в квартире душевой поддон в целях экономии пространства, а то ржавая ванна, упирающаяся в дверь, совсем не смотрелась.

Здесь огромная прямоугольная. Провожу пальцем по холодной поверхности. Похоже на керамику, эксклюзив.

Ухмыляюсь.

Кажется, я буду плескаться здесь перед сном с пушистой пеной и бокалом вина, так, как показывают в кино…

Раз уж для меня приоткрыли дверь в непонятную реальность, то что мешает хоть разок поэкспериментировать?!

Хочется немного побыть женщиной, поухаживать за собой. Тем более Седрик сам сказал, что все куплено для меня.

Ну, может, не прямо для меня, а для помощницы Каца, но мысль, что я чуточку “значима”, вызывает теплый отклик.

Откладываю тюбики. Гоню тревогу и выхожу из ванной.

За другой дверью обнаруживаю маленькую кладовую, похожую на шкаф.

Пустые вешалки и ящички. Наверное, это и есть та самая “гардеробная”, что так часто показывают в фильмах про богатую и сытую жизнь.

Не сразу врубилась, какое именно это пространство, так как в фильмах обычно полки забиты пестрыми сумочками всех цветов, палитр и дорогущей обовью от именитых дизайнеров. А мой старый чемодан с поцарапанным боком здесь смотрится как-то слишком уныло и безлико. Жалко даже.

Впрочем, как и я сама.

Почему-то захотелось расплакаться. Забиться в самый угол этого пространства и зарыдать.

Потому что это все чужое.

И я здесь чужая. Мне страшно от того, что я ввязалась в игру матерых акул, которые способны перегрызть меня за малейший промах.

Закрываю глаза и пытаюсь вернуть себе самообладание.

Желая отделаться от странных угнетающих эмоций, я открываю чемодан, распределяю свои вещи по полкам.

Я не понимаю ситуации, но мне сильно хочется рассказать Димитрию о том, что замышляют за его спиной. О том, что меня заставляют вести какую-то игру, а я не хочу. Хочется признаться даже не потому, что воспылала любовь к магнату, нет.