Силой такого, как Кац, не сломить, а вот на ласку он отвечает своеобразно…

Мне кажется, что так дикого зверя приласкать можно, только с риском, что он оттяпает тебе полруки, стоит подумать, как Димитрий резким движением прикусывает мои пальцы.

Вскрикиваю, а затем с губ срывается стон, когда покрывает меня. Запрокидываю голову, всхлипываю. Хочется прикрыться, спрятаться от этих невыносимых сканеров, которые проскальзывают в самое сердце. Жмурюсь.

– Глаза открой.

Приказывает опять и я тону в зелени его глаз.

– Зачем столько ждал. Малышка. Ты из-под меня теперь не вылезешь.

Выдыхает хрипло, не переставая играть с моим телом, заводя и подводя к невероятному.  Снова и снова.

Теряю счет времени, запрокидываю голову и кричу, когда неожиданно меня накрывает еще одной волной невероятного наслаждения.

В какой-то момент мозг начинает вырубать. Меня словно погружают в чувственный поток и не дают из него выплыть.

Реальность воспринимается урывками. Вспышками эйфории. Почти засыпаю, готовлюсь к тому, что, получив свое, мужчина, наконец, оставит меня в покое, но этого не происходит.

Я позволяю ему все, сил нет даже руку поднять.

– Красивая девочка, такая нежная, чистая, моя…

Его голос похож на чувственный глубокий рокот, а фраза такая порочная…

Краснею от смущения, тело горит, хочется уползти, но двинуться не могу.

Ощущаю, как его сильный палец ласкает шею, и полыхаю под порочным взглядом, глаза закрываются.

Мозг слабо реагирует. Запах моего мужчины острый, глубокий и он везде, голова кружится, не понимаю, как оказываюсь под горячими струями душевой, прислоняюсь к стальной груди и затихаю под мерный стук сердца…

И едва различаю хриплый шепот в самое ухо:

– Катрин. Мой маленький ураган.

Димитрий Кац

Меня растили убийцей.

Отец, один из самых влиятельных людей криминального мира, считал, что мужчина должен быть закаленным и сильным.

А слово Ивана Кровавого – закон.

Так из меня планомерно взращивали того, кем я должен был быть, и я стал тем, кем стал.

Движение рядом заставляет повернуть голову и посмотреть на хрупкую девушку, что, обняв подушку тонкой рукой, жмется к ней, словно ищет защиты.

Темно-русые волосы спутаны и прикрывают часть лица. Из-под одеяла выглядывает длинная ножка.

Странное ощущение. Один взгляд на Катрин и у меня тело горит только от воспоминаний, как брал девочку, лишая девственности.

Горячая. Не ждал от нее подобного.

Рассматриваю личико. Такое умиротворенное во сне. Малышка спит, как человек, которому нечего скрывать.

Чистая. Прямая. Честная. Где-то наивная. Но в то же время за словом в карман не лезет. Выводит меня на чувства.

Сколько ни приглядываюсь, не нахожу ни единого изъяна. Длинные реснички бросают тень на бледные щеки.