– Правда глаза колет? Так ты не лезь. Я тебя не просил и по счетчику тоже предпочитаю сам платить.

– Ты мне как кость в горле! Понимаешь, что у нас на носу выборы и мне не нужно, чтобы твоя мажорская морда светила в грязных статейках?! Завязывай! Притворись хоть на время нормальным сыном!

– Притворись…

Ухмыляюсь, получше устроившись в кресле.

– Это слово как нельзя лучше подходит к нашим семейным отношениям. Притворись порядочным мужем и верной женой, притворись любящим отцом и позируй для фотографа. С плакатов должна смотреть “счастливая семья”, так ведь?!

Лицо отца багровеет.

Умение бить по болевым в крови Авдеевых. С таким отцом мне не нужно становиться ублюдком. Я уже родился им.

– Меня тошнит от твоего лицемерия.

– Заткнись! Ты бы у меня милостыню на улицах просил, если бы не твоя фамилия!

– Валяй, батя, попробуй! Или ты забыл, что я уже очень давно от тебя ни в чем не завишу?! Сам помочь могу, если тебя прикроют.

– Не прикроют!

– Ну, завод-то вы с Шульгиным профукали.

– Наши дела с Олегом Петровичем тебя не касаются!

– Скоро они всех коснутся.

– До сих пор не понимаю, откуда этот хрен заморский прознал про аукцион!

– Не свезло.

Пожимаю плечами.

– Подозрительный тип. Никто не должен был сунуться. Откуда этот Кац вообще взялся?!

Отец расслабляет галстук и переключается с меня на свою новую проблему.

– Обычная тема. Продажа и обнуление. Старые хозяева. Новые документы. И такая лажа из-за того, что олигарх увел сделку.  Ничего-ничего, устрою я ему еще сладкую жизнь… Все поправимо.

Отец хмурится. Продумывает явно свои темы. Не зря в своем кресле столько времени сидит.

– Держи друзей близко, а врагов еще ближе…  – проговаривает многозначительно.

– А сам готовь стволы и пуляй в затылок, так, Ефим Владленович?

– Покажем магнату радушие и гостеприимство русской души.  Это мой город. Чужак здесь лишний и скоро все поймет. Никогда не поздно переиграть и выставить завод опять на продажу.

Присвистываю.

– О, я смотрю, туса только начинается… это без меня.

– Значит так. Мне нужно, чтобы ты пришел на вечер. Будешь играть роль прилежного сына и улыбаться на публику.

– С хрена ли?!

Прищуривается. Обнажает свое истинное лицо.

– У меня есть кое-какой рычаг. Тебя прессовать без толку.

Проходили. Знаем. Не заставляй впутывать в наши темы третьих лиц.  В Москве кое-что ведь у тебя случилось...

Подрываюсь с места, и сцепляюсь взглядом с отцом.

– Все решаешь со мной. Только со мной.

Кивает.

– Я в курсе, Андрей. Ты хорошо поднялся.  Но помни, что власть на моей стороне."

"Слышу хруст собственных кулаков, сжатых до предела.

– Это пока, батя. Если захочу, скоро смещу твой высокопоставленный зад и сам кресло займу, знаешь ведь.

Улыбается, больше не брызжет слюной.

– Мой сын, – говорит удовлетворенно.