Глубокий вдох-выдох, маска холода на лицо. Предстоящая процедура была очень сложной, потому как свою маму, я хоть и с трудом, но все же принимал в этой роли. А вот две другие со мной никак вообще не были связаны. И грубо говоря, секс с ними, даже при самом строгом обществе, не мог порицаться, потому как общей крови у меня с ними не было. А они красивы, причем настолько, насколько это вообще возможно.

Вот мне и надо засунуть свои желания максимально глубоко, дабы ни словом, ни жестом их не спровоцировать. Нет, между нами ничего, конечно, не будет, но они ж потом вечность издеваться будут.

— Мамы, — поклонился я.

— Посмотрите на него. Сосредоточен, хмур. Будто на битву пришел, а не в гости к прекрасным дамам, — мама Ира пила легкое вино и, похоже, это был не первый ее бокал.

— Ага. Я даже отсюда вижу, как от напряжения играют его мышцы, что ты прячешь за этой рубашкой? — мама Вероника вольготно лежала на диванчике и весело болтала ногой.

Ага, сообразил я, поймав насмешливый взгляд своей мамы. Надо мной решили поиздеваться. Что ж, это игра, в которую можно играть вдвоем и более.

— Я думаю, вам уже сообщили суть предстоящей процедуры, и я не понимаю, почему вы до сих пор в одежде? Стесняетесь меня?

— Что, вот так сразу?!! Я совершенно к этому не готова.

А где цветы и конфеты, где дорогие подарки и ухаживания? Анна, мне кажется, мы плохо воспитали нашего сына. Он абсолютно лишен манер. Вошел к дамами и сразу — раздевайтесь. А я, может, так не могу. Мне нужно любви и ласки. И новую бутылку Императорского игристого.

— Совершенно с тобой согласна, Ирина, — подхватила Вероника. — И ладно бы, хоть толику внимания проявил…

— Ах, простите, милые дамы, — расплылся я в улыбке.

— Я-то думал, что пришел к мамам, поэтому и отбросил всякие фривольные мысли. Но раз вы — не они, и раз мои руки и мысли ничего не сдерживает, то позвольте за вами поухаживать.

Подойдя к ней, я налил доверху вина в бокал, а после, ветром подхватив Веронику, усалил ее рядом с собой. Мои руки вольготно расположились на их талиях, на лице засияла похабная улыбка, а голос стал слаще меда.

— Итак, что же такие красивые и свободные скучают тут в полном одиночестве?

— Ах, этот дворец совершенно лишен чувства прекрасного! Нам скучно, никто нас не развлекает…"

"— О, позвольте мне это исправить.

И дабы показать вам, что и тут могут ценить красоту, я приглашаю вас на танец.

— Танец? — моргнула она. Похоже, я смог ее удивить.

— Ну конечно же. Уважаемая Анна Павловна, если вас не затруднит, включите музыку.

— Конечно же, Сергей Дмитриевич. Думаю, медленный танец будет в самый раз.

Мама резво подскочила, тыкнула пультом — и помещение заполнили нежные звуки, льющиеся, казалось, отовсюду.

— Пожалуйте вашу руку, прекрасная леди, — склонился я перед ней в поклоне.