Он поднялся, оперся ладонями о стол, наклонился к Литтлджону и выставил вперед вялый подбородок.

– Ну-ка повторите. Выходит замуж? Это вранье! Чертово вранье! Она моя… – Он осекся, сообразив, что выдал себя. В его мутных глазах впервые мелькнуло просветление. Уикс огляделся, будто не понимал, где находится. – Выходит замуж, говорите? Кто вам сказал? Выкладывайте, потому что это неправда. Она сообщила бы мне сама. Да, да, да. У нас с ней связь. Из-за этого Тидер и подняла бучу. Пыталась призвать меня к покаянию, а когда я велел ей не лезть в чужие дела, рассказала все жене.

Вот ведь какое бесстыдство. Будто жена ничего не знала. Она достаточно наказала меня за это, о да… Когда-то я был славным честным парнем. А теперь грешник и пропойца. Но можно ли меня винить за то, что я искал себе женщину ради любви? Из года в год мы сидим тут каждый вечер и молчим, слова не пророним, только читаем, глядим злобно да мотаем друг другу нервы. Она всегда смотрела на меня свысока, ведь я из крестьянской семьи и образования не получил. А потом я встретил Полли… Она единственная, кому есть дело до старого Уикса…"

"– Что ж, о свадьбе мне сказал священник, мистер Уикс.

Она выходит замуж завтра за молодого Эллимана по специальному разрешению.

– Выходит, я не больно-то много для нее значил… Она встречалась со мной ради красивых вещиц, которые я ей покупал… ладно, ладно. Тогда я могу вам сказать, теперь уже все равно. Это из-за нее я убил Этель Тидер.

– Вы? – воскликнул Литтлджон.

Признание Уикса произвело эффект разорвавшейся бомбы. Размышляя над делом, инспектор перебирал одного за другим участников событий и видел подозреваемого в каждом, включая самого пастора, но никогда не принимал всерьез пропитанного виски пьяницу.

– Да. Я убил Этель Тидер. Теперь можете послушать всю историю целиком. Пока Полли была моей, или пока я думал, будто она моя, мне было ради чего жить. А теперь лучше бы мне умереть… пусть меня повесят, нужно с этим покончить.

Каждому детективу из Скотленд-Ярда доводилось слышать, как невиновный человек срывается и признается в преступлении, то ли от отчаяния, то ли в помрачении рассудка. К заявлению Уикса инспектор отнесся с осторожностью, принимать его на веру не спешил.

– Лучше объясните мне, в чем дело, мистер Уикс, но должен вас предупредить: все, что скажете, впоследствии может быть использовано против вас в суде.

Вероятно, вы предпочли бы пойти вместе со мной в полицейский участок и там подписать заявление?

– Сначала позвольте мне облегчить совесть, а после я подпишу. Да простит меня Бог. Знаю, я был и остаюсь грешником. Но я молился, боролся против сил тьмы, хотя так и не получил ответа на свои молитвы, не увидел даже лучика света. Только ненависть да осуждение миссис Уикс.