Однако если бы Рейна постаралась восстановить мир, то, возможно, Ранульф немного бы успокоился и был бы с ней помягче, просто бы отчитал ее как следует, и все.

Она не стала пытаться остановить его, но просто оглянулась назад и обратилась к лорду Хью с безмолвной просьбой последовать за ними. К счастью, он смотрел, как не спеша удаляется эта странная парочка. И еще прежде чем они успели дойти до лестницы, Рейна увидела, что и он поднялся из-за стола. Однако лорд Хью выглядел что-то уж очень неуверенным. Черт бы его побрал! Помнил ли он, что она сказала ему напоследок? А не он ли заверил ее, что не покинет замок, пока не выяснит все до конца с Ранульфом? Или, возможно, он надеялся, что у него появится еще более подходящий момент для того, чтобы остаться с сыном наедине?

А Рейну тем временем тащили все выше и выше по лестнице, и она совсем уж не надеялась, что ей удастся хоть немного отдалить момент наказания.

В животе ее что-то сжалось — несомненно, это был страх, о котором так злорадно говорил Ранульф. Ей совсем не хотелось познать силу его ладони, что пообещал он ей в том случае, если она попытается провоцировать его, особенно потому, что с тех пор как прозвучало это предостережение, Рейна успела познать только ласку его рук. И все же она заслужила наказание. Она сделала все, чтобы вывести его из себя, и не только это — она заставила его встретиться против его воли с отцом. Но она ведь никогда не верила в то, что он действительно когда-нибудь выполнит свое обещание! Ранульф слишком часто угрожал ей этим, но далее слов дело не заходило.

Он не отпускал ее, пока они не оказались наконец в своей спальне, и то только для того, чтобы закрыть дверь на задвижку.

Волнение Рейны возросло в сотни раз, и она трепетала сейчас так, как никогда прежде. Разум подсказывал ей, что это закончится очень быстро, что если дети могли выдержать это, то могла и она. Черт бы побрал этот ее голос разума!

— Ранульф, не можем ли мы поговорить об этом?

— Нет, — просто сказал он и направился к кровати. Он опустился на ее краешек и похлопал по месту рядом с собой. — Располагайтесь, леди, и не забудьте поднять свои юбки.

Рейна побледнела.

— Вы собираетесь унизить меня подобным образом?

— Унижение — это суть сегодняшнего урока.

Неприятные ощущения вы скоро позабудете, но унижение — никогда.

— Я никогда не забуду и то, с каким наслаждением вы это сделали! — прошипела она.

— Ничуть, леди. Я получаю от этого удовольствия не больше вас, но то, что вы сделали, слишком для одного раза. А теперь идите сюда.

Она словно приросла к полу.

— Не стоит заставлять меня бегать за вами… Или это еще хуже для вас кончится, мог бы добавить о”, однако промолчал. Его предостережение и так было предельно ясным, и Рейне не требовалось никаких “или”.