Зоя от возмущения поперхнулась — а работа, а депутатство? А возраст, в конце концов? Риск-то огромный! Да и как из жизни вылететь на столько лет? А поднять этого ребенка? Вырастить? Образование дать, на ноги поставить?

Мать на колени встала:

– Поднимем, доченька! Я еще в силе, няньку возьмем.

Этот — туда же. Говорит, сестру младшую, одинокую призовет. Та — педиатр, ловкая, сильная. С работы снимем, будет помогать. А нам — радость какая! Вторую жизнь проживем, молодость продлим.

Какая молодость! Совсем свихнулись!

Но — задумалась, хотя времени на раздумья было совсем немного. То есть даже вообще не было. Срок поджимал.

Не спала ночью, ворочалась. Думала. А под утро решила — да бог с ними со всеми! Не в них дело. Попробовали бы они ее уговорить, если бы она этого сама не захотела!

А тут что-то екнуло, даже сердце заныло. Ей ли бояться, да еще с таким вторым фронтом!

Решила: «Рожу. На общественное мнение плевать. Разведется — хорошо. Не разведется — тоже справимся». Она была уверена, что ей все под силу. Да разве она когда-нибудь боялась поступков? И сейчас — не сдрейфит, не беспокойтесь! Значит, на то воля божья. Подумала — и испугалась. При чем тут бог? Совсем спятила! Утром сдала анализы. Сделала УЗИ. Все замечательно. Никаких патологий.

Ну, значит, так тому и быть. Решено. А от своих решений Зоя никогда не отказывалась.

Шура"

"В апреле Шура упала прямо на ступеньках у своего подъезда, сломала ногу. Ее увезли на «Скорой», сделали рентген и наложили гипс, сказали, что надо остаться в больнице хотя бы на неделю. Шура начала кричать, что дома больной ребенок и остаться она не может ни при каких условиях. Конечно, отпустили. Им-то какое дело? Спасибо, сжалились — отвезли на своей машине домой. Дома — Петруша, плачет в голос, голодный, описанный. Шура на костыле кое-как обиходила его, накормила дошираком. Он успокоился и уснул. Она прилегла на диван. Что делать? Как жить? С работы уволят — на ее место много желающих. А в магазин сходить, в аптеку? В поликлинику, хирургу показаться — в больнице велели? А подмыть Петрушу, на кровать переложить?

Живи, как хочешь. Бог про нее забыл.

Таня

После Парижа все более менее перестало казаться таким беспросветным и ужасным. Да, правы были Лялька, Андрей и мама — нужна была смена «картинки».

Встречали на перроне всей семьей — Андрей и Кирюшка с цветами. Дома — Женька с ребятами, мама приготовила обед.

Господи! Какое счастье — все вместе, вся семья. А семья — это целый мир. Ее мир. Ее отечество. Все на местах, здоровы и так друг другу рады!

Говорили с мужем до утра: надо что-то делать, как-то выползать. А как? Без денег, без стартового капитала, без связей. Но — жизнь, как всегда, мудрее нас, и подсказка ее всегда ко времени и к месту.