Внизу, перед ним простиралась сосново-кленовая лощина, сосны — с пушистыми кронами, клены усыпаны набухающими почками, что со временем и при теплой погоде раскроются, превратившись в цветущие листья, пусть и без аромата и соцветий.

Но близится беда.

Здесь. Из-за гор. Пунцовое сияние пока было скромным, словно холодное темное небо смущалось той радости, с которой оно приветствовало восходящее солнце.

Если он останется здесь, если обратит свои вампирские глаза на смертоносную красоту солнца, то он встретит свой конец. Придется испытать короткое инферно на своей плоти, однако непрекращающаяся агония его жизни закончится.

— Кузен?

Син развернулся. В огромном проеме стояла фигура, свет из вестибюля обрамлял ее подобно божественному свечению. Бальтазар, сын Хэнста, был вполне живым вампиром, но выглядел как призрак. С другой стороны, такова сущность любого вора. Они действуют бесшумно, могут стащить что угодно и не спалиться… никто не узнает, что рука вора побывала в твоем кармане, пока не станет слишком поздно.

— Сейчас иду, — пробормотал Син, снова поворачиваясь к горизонту.

Глаза защипало, а кожа на плечах съежилась, словно он уже стоял под прямыми лучами солнца, что вот-вот должно взойти.

Когда массивная дверь захлопнулась, он порадовался пониманию со стороны кузена. Этой ночью его тальмэн подобрался слишком близко к поверхности, требуя…

— Знаешь, а тебе пойдет загар с кровоточащими ранами.

Син вздрогнул.

— Я думал, ты зашел внутрь.

— Нет, ты просто хотел этого. — Бальтазар прикурил и выдохнул дым, со щелчком закрывая старомодную зажигалку. — И прежде чем повторишь, что уже заходишь, просто знай: я тебе не верю.

— Некому обчистить карманы?

— Не-а. — Бальтазар пренебрежительно отмахнулся. — Я завязал.

Син рассмеялся.

— Ага. Точно.

— Не веришь, что я могу начать с чистого листа?

— Ты был рожден без совести.

— А вот это было обидно.

— Ты даже не чувствуешь, когда врешь.

Бальтазар поднял сигарету.

— И здесь ты ошибаешься. И раз я — ас по части вранья, то и чужую ложь чувствую.

Когда мужчина уставился на него, Сину хотелось сбросить его с горы.

— Для тебя здесь становится слишком жарко, что скажешь?

— Пока ты в норме, я в норме.

— Никогда не испытывал потребность побыть в одиночестве?

— Ну хотя бы сигарету не придется прикуривать. — Ублюдок размял палец. — Тендонит[8] — это вам не шутки.

Син отвернулся и посмотрел на кузена.

— Ты сумасшедший, это ты понимаешь?

— Это не я по доброй воле лезу на барбекю.

— А как еще назвать того, кто стоит здесь только ради моей компании?

— А, ну это не по доброй воле, — Бальтазар прищурился. — Ты толкаешь меня к суициду.

Син медленно похлопал ему.

— Отличный перформанс. А сейчас дуй в особняк, пока не пострадал не за дело.