— Я тебя слушаю, — Демьян выглядел холодным и равнодушным. Мария сконфузилась, но тотчас отбросила все сомнения прочь. Если она будет продолжать сомневаться, то может смело возвращаться домой.

— Я хотела с тобой поговорить о своей матери.

— Я понял.

— Вчера ты сказал фразу, которая не дает мне покоя.

— Какая именно?

— У меня сложилось впечатление, что ты…эээ…что ты знаком с родословной моей семьи. И что ты знаешь то, чего не знаю я. Твои слова…Они…, - Марии было трудно говорить, она постоянно запиналась, не зная, как точнее выразить мысли. И то, что она собиралась произнести вслух, было для неё кощунственным.

 — Они поразили меня. Я говорю тебе о своей матери.

Демьян шёл немного впереди Марии, скрестив руки за спиной. Его шаг был не быстрым, но широким, и девушке приходилось поторапливаться, чтобы поспевать за ним.

— Что именно тебя поразило? — уточнил Демьян, хотя и знал ответ.

— У меня сложилось впечатление, что….что Алиса Федоровна не моя мать, — выдохнула Мария и зажмурилась. Какие бы у неё не были отношения с Алисой Федоровной, её сомнения были ужасны. Она точно предавала её.

— Она не твоя мать, — с поражающей уверенностью ответил Демьян.

И Мария не выдержала, снова обежала его и встала лицом к лицу.

— Ты понимаешь, что говоришь, Даров? — её голос звенел от напряжения, а сама девушка дрожала, не смотря на то, что на улице была прекрасная солнечная погода. — Ты мне говоришь, что Алиса Федоровна, женщина, которая меня воспитала — не моя мать! Это ужасно!

— Воспитать и родить — разные вещи, Маша.

Наверное, она изменилась в лице, потому что Демьян смягчился, складки на лбу и около рта разгладились, и в глазах пропал леденящий душу холод.

— Неужели ты никогда не замечала, что вы очень разные с Алисой Федоровной?

— Мне надо присесть, — отрешенно пробормотала Маша и огляделась в поисках скамейки или сваленного дерева. Естественно, ничего подобного не было и в помине.

— Я так понял, ты не против посидеть на земле. Готов к тебе присоединиться, — сказал Демьян, поймав её растерянный взгляд, и указал на высокую траву под раскидистым дубом.

Она кивнула.

Когда они сели, Маша спиной прижалась к дубу, ища опоры.

— Мне с самого раннего детства не давала покоя одна мысль…, - немного помолчав, стала говорить Мария.

В её планы не входил откровенный разговор с заклятым врагом, но по-другому не получалось. — Я не сравнивала себя с матерью, нет. Меня беспокоило другое. Мой отец — альфа. Гордый, сильный человек со стальным характером. Мама….Ворчливая, суетливая, вечно не довольная жизнью. И я очень часто спрашивала себя: как отец мог её полюбить? Конечно, любовь иногда бывает злой да и люди со временем меняются…Но всё же… Они очень разные. И я видела, да и вижу, что между ними нет душевной близости.