— В те далекие времена боги еще спускались на землю и ходили среди людей, — махнув рукой на вредную наставницу продолжила директриса. — Великая мать услышала жалобы новобрачной, рассердилась она на…

— Это похотливое животное!

— Неблагодарного юношу и глупую девушку, которая согласилась выйти замуж, видя, что ее возлюбленный… — Светлейшая многозначительно посмотрела на Каргу, та прониклась и промолчала, — не готов к браку. Она расторгла их союз, а другим стала давать время на размышления, семь раз по семь дней. Вот так-то. А теперь переодевайся, Аола, пора в храм.

Глава пятая, в которой героиня покидает пансион

Иришке плохо запомнилась свадебная церемония. Уставшая и взволнованная она воспринимала происходящее несколько отрывочно. Восхищенные взгляды присутствующих, слова древних клятв, которые она механически повторяла за жрицей Великой, торжественные песнопения, дымки воскуряемых благовоний, голубоватыми змейками поднимающиеся к самому куполу храма, словно парящему в вышине, мужская ладонь, уверенно сжимающая ее ладошку, строгие лица наставниц, — все казалось каким-то нереальным, неважным и далеким.

Только глаза Великой Матери были живыми и настоящими. Они неотрывно следили за новобрачной, словно богиня принимала решение достойна ли древних имен, присвоенных ей, простая девчонка из чужого мира. Казалось, что Великая слышит каждое слово, каждую молитву. И Ира молилась искренне и горячо.

— Ты позволила мне жить, так дай же немного счастья. Я хочу любить и быть любимой, родить и вырастить детей. Услышь. Не оставь. Ты одна мне помощь, защита и опора! Кого еще мне просить как не тебя, Мать Всеблагая.

И в какой-то момент девушке показалось, что тихий голос пообещал: «Не отчаивайся и верь, малышка. Просто верь».

Обряд завершился, и теперь тонкие запястья новобрачной украшала серебристая вязь татуировок. Сердитая Карга, прервав поток напутствий и поздравлений, увела Иришку из храма.

— Некогда слушать все эти глупости. Светлейшая ждет, — тихо ворчала себе под нос сестра Марфа. Следуя за ней по пятам, девушка думала о том, что боится покидать надежные стены пансиона. Здесь все было привычным и понятным, уютным, как любимый халат и мягкие тапочки. Будущее же пугало своей неопределенностью.

В кабинете стоял вкусный мясной дух, Иришка в изумлении смотрела на уставленной всякой снедью стол.

— Переодевайся и обедать, завтрак ведь пропустила, — светлейшая кивнула на ширму в углу. — Поторопись.

Надев порядком поднадоевшее форменное платье, новоявленная маркиза приступила к обеду в компании наставниц. Оказывается она успела сильно проголодаться.

— Отъезд отложить не удалось, — директриса кинула предупреждающий взгляд на вспыльчивую Каргу. — Твои вещи уже собраны, не волнуйся.