"

"Здраво рассудив, что после того как Грегори пусть и запоздало многократно усилил защиту поместья, в замковом парке безопасно, Аола направилась туда. Быстро сбежав по ступенькам, она скинула опостылевшие туфли и пошла босиком по шелковой траве Темной дубравы. Раз начав своевольничать, Иришка была не в силах остановиться. Она вытащила из волос ленты, гребни, шпильки и прочую дребедень, которую понапихала в шевелюру ее светлости Марта, сооружая хозяйке придворную прическу. Тряхнув головой, маркиза позволила непокорным локонам рассыпаться по плечам. Тяжелое ожерелье, блеснув, улетело следом за шпильками, компанию ему составили перстни и серьги, прежде составляющие чудесный комплект.

Глубоко вздохнув и искренне улыбнувшись первый раз за несколько дней, Иришка присела, опираясь на кряжистый дуб. Ей предстояло осмыслить сложившуюся ситуацию. Прятаться от близких за щитом доброжелательной чуть холодноватой вежливости маркиза больше не могла. Она так и не нашла сил поговорить с Грегори и Кастерсом, безжалостно пресекая все их попытки поговорить, велела Пушку держаться от нее подальше, застав мирно беседующим с Морковкой, отказалась принимать вассальную клятву у Груэллы, требуя, чтобы покойная магичка немедленно покинула замок, практически поссорилась с наставницей, обвинившей ее в трусости.

Про себя Иришка признавала, что тетушка совершенно права. Ей и в самом деле было страшно. Страшно, а еще очень одиноко… Все казалось, что заговори она с мужьями, тут же услышит, что не нужна, нелюбима… А хуже всего, что услышь Аола слова любви, не поверила бы им. Постоянно перебирая в уме воспоминания о прошедшем со дня свадьбы времени, она находила все больше мелких, но таких обидный поступков мужчин, которые прежде казались ерундой, не заслуживающей внимания, но зато теперь превратились в холодные серые камни, тяжким грузом лежащие на сердце.

— Все, хватит, — глядя в безмятежную синеву неба, лоскутами выглядывающую, сквозь резную крону, пообещала Иришка. — Я прямо сейчас возьму себя в руки, только полежу еще немного… Совсем капельку… А потом я вернусь. По-настоящему вернусь!

Она закрыла глаза, чувствуя, как веки наливаются тяжестью, и позволила себе задремать, тихо улыбаясь во сне, а потому не по-чувствовала, как чьи-то руки подхватили ее, не увидела вспыхнувший портал, не поняла, что покидает Темную Дубраву.

* * *Ее разбудили звуки музыки. Поначалу совсем тихие гитарные переборы, постепенно набирали силу и звали, звали… Куда? Зачем? Иришка не знала. Глядя на знакомые резные балки потолка, она спросонок никак не могла взять в толк каким образом, засыпая в Темной дубраве, проснулась в Морено касле.

Между тем на улице, а звук шел именно оттуда, к первой шестиструнной страдалице присоединилась вторая.