— Вот именно, — рыжий подмигнул, — не хотелось, знаешь ли, видеть, как ты будешь отгрызать наши глазурованные головы.

— Вы могли бы в отместку откусить мою…

— Как можно, ты что! — Кас попытался сделать серьезное лицо. — Нам невместно. Воспитание не позволяет и вообще… — рыжий паяц сокрушенно махнул рукой.

— Не морочь Аоле голову, — Грег шагнул к жене. — У нас на сегодня запланирована обширная программа, так что болтать некогда, птичка.

— А какая? — она и не подумала сдвинуться с места, переводя лукавый взгляд с одного мужчины на другого.

— Сначала ванна.

— Потом вручение подарков.

— С одновременным поеданием торта.

— А потом твоя безграничная благодарность любящим, заботливым супругам.

— Так что раздевайся!

— Слушаю и повинуюсь, о мои могучие повелители.

По прежнему улыбаясь, Иришка медленно завела руки за голову, расстегивая колье, вынула драгоценные шпильки из волос, давая свободу собранным в тугую прическу прядям. Под пристальными взглядами мужчин она подошла к туалетному столику, скинула туфельки и поставив одну ногу на пуфик принялась снимать чулок, полюбовалась на супругов, больше всего в данный момент напоминавших котов в засаде, и занялась вторым чулком, потом подумала и стянула панталончики.

— Все! — браво отчиталась, глядя в вытянувшиеся лица мужчин.

— Как так? — первым не выдержал Кастерс.

— А что вы хотите? — она развела руками. — Не стоило… — тут маркиза выдержала поистине мхатовскую паузу, — упаковывая меня в платье со шнуровкой на спине, ждать, что я смогу самостоятельно его снять!

— Над нами издеваются, друг мой, — просветил рыжего Грег и вдруг метнулся, пытаясь поймать юную простоволосую мечту, которая с визгом и хохотом увернулась и пустилась наутек.

— Заходи с другой стороны, — Кас ринулся наперерез, но шустрая малышка умудрилась поднырнуть у него под рукой, выгадав еще несколько секунд свободы. Она запрыгнула на кровать и принялась ловко обстреливать подушками обоих охотников за сладкими птичками, но увлеклась, не сразу заметив, что попалась в воздушный силок некроманта.

— Поймал, — Грег выцеловывал замысловатые узоры на тоненьких косточках выпирающих ключиц, смеющейся Аолы, пока Кастерс расправлялся со шнуровкой. — Моя, вся моя, — не сумев совладать с собой, оставил на лилейной шее яркую отметину, словно оставляя печать. — Ненаглядная.

Платье наконец поддалось усилиям ловких пальцев и шелковой пеленой упало на покрывало.

— Ты же не расстроишься, если пострадает эта милая кружевная ерунда? — рыжий щекотал теплым дыханием нежное ушко давно забывшей о смехе Аолы.

— А? — ее шальные глаза непонимающе смотрели на ри Кавиньи, на нежных щеках горел румянец.