Их «секция» на две квартиры была отделена металлической дверью. Вторая половина была продана под офис, и сейчас там шел ремонт. Люди на втором этаже были едва знакомы. В эту квартиру Мышкины переехали, когда маме поставили диагноз «рак». Поменяли двушку улучшенной планировки в хорошем доме на панельку. Это была максимальная жертва, на которую согласилась мама. Весной мамы не стало. Наташа смахнула набежавшую слезу. Мама умерла от инфаркта. Ей повезло. Так сказала врач. И Наташа была с ней согласна. Мышкина насмотрелась на онкологических в поздней стадии. Господи, сохрани! Препараты не купишь, в соцобеспечении на рецепты разводят руками: «Извините, все деньги ушли на олимпиаду!», «Вы же понимаете, Крым…», «Из-за наводнения в соседнем районе денег нет, но вы покупайте, когда деньги появятся, мы обязательно вам вернем». А жить на что? Наташа всё еще расплачивалась за кредит, взятый на похороны. Жить дорого. Но и умирать нынче недешево. Так! Мы с Сенькой живы и здоровы, тьфу-тьфу-тьфу! Сегодня Новый Год. Нужно купить соду.

Собирать Арсения, чтобы сходить в магазин через дорогу, казалось кощунством. Он пацан взрослый, пять минут дома один посидит. Залив яйцо холодной водой, Наташа вышла в прихожую.

— Сень, — позвала она сына из детской. Тот появился недовольный, с машинкой в руках. — Я забыла кое-что важное взять. Выскочу на минутку. Ты побудешь один. — Сын закивал головой. — На кухню не заходить, провода не дергать, розетки не трогать, воду не включать!

— Знаю, — невозмутимо ответил Арсений и направился к себе в комнату.

Наташа натянула колготки, сапоги, пуховик на домашнее платье и помчалась в магазин. Выцепив без сдачи соду, она поскакала обратно, всунула ключ в замок перегородки — и никак. Мышкина пыталась толкать дверь, дергать замок, погружать ключ на разную глубину, поворачивать с разной силой — бесполезно. На нее накатила паника. Сенька там один. А если что-то случится? Если он испугается, когда поймет, что мамы нет? Боже, что же делать?!

В этот момент дверь в подъезд открылась, и в нее вошел высокий худощавый молодой мужчина с елкой в руках. Наташа бросилась к нему.

Макс слушал сбивчивый рассказ про маленького ребенка дома. Вот же курица безответственная! Он попытался провернуть ключ в замке — разумеется, безрезультатно. Максим направился к лифту. Во взгляде девушки появилось отчаяние.

— Да я только к себе поднимусь, за вэдэешкой. Вот, хотите, вам елку оставлю в залог. — Он притулил елку-палку в уголке и нажал кнопку вызова лифта. Где-то далеко загудел подъемник. В глазах жертвы обстоятельств читалось, что она сама сейчас его на руках донесет до места назначения, лишь бы быстрее.