Сегодня, когда Малколм пел об обретенной и потерянной любви, о радостях и страданиях, связанных с этим, Селия была готова поклясться, что он верит самому себе. Вот в чем дело. Он действительно испытывал эти эмоции, верил в вечную любовь. Его искренность читалась в глазах. Предложение было не инстинктивным желанием или потребностью защитить ее. Непостижимым образом Малколм снова обрел веру в вечную любовь. Он снова поверил в нее. Это и был тот знак судьбы, которого она ждала. До этого Селии казалось, что его предложение было просто данью старым добрым временам, желанием Малколма искупить свою вину.

А она просто плюнула ему в душу, отказавшись.

У Селии сдавило в груди, когда она поняла, что же натворила, какую напрасную боль причинила им обоим. Они оба многое пережили. Из-за своих ошибок они многим пожертвовали и многое потеряли. Они искупили вину.

Они заслуживают счастья.

Подхватив полы своего длинного платья, она выбежала в коридор, стала искать проход за сцену, сожалея, что из страха отказалась взять туда пропуск. Из-за какой-то упрямой потребности отгородиться от Малколма стеной.

Селия подбежала к стоящим у двери охранникам, и, слава богу, один из них помнил ее и, подмигнув, пропустил за сцену. Даже показал дорогу. Стуча каблуками по бетонному полу, она неслась мимо ящиков и пюпитров, бесконечной кучи оборудования, загораживающей ей проход. Наконец она пробралась к самому выходу на сцену, остановившись рядом с режиссером, который поднес палец к губам, призывая не шуметь. Хотя гром аплодисментов, раздавшийся, когда Малколм закончил выступление и начал раскланиваться, заглушил бы любые звуки.

От этого отчаянного спринта у нее сбилось дыхание. Сердце бешено стучало в предвкушении и надежде. Малколм уже уходил со сцены и направлялся в сторону Селии. Он еще не видел ее, поскольку продолжал приветствовать повскакавших с мест и аплодирующих ему зрителей.

Малколм наконец попал в темноту кулис, его рука уже привычно потянулась за бутылкой воды, которую ему обычно подавали ассистенты.

Селия сама резко протянула ему бутылку воды, их пальцы соприкоснулись.

Как всегда, заискрило.

Малколм застыл как вкопанный:

— Ты здесь.

— Где же мне еще быть? — просто ответила она. Она не собиралась взвешивать свои слова, чтобы сохранить гордость. Такая глупость, в конце концов. — Я люблю тебя, и поэтому я здесь.

Режиссер прикрыл рукой улыбку.

Малколм схватил ее за руку и повел в сторону. Улыбка на лице режиссера быстро уступила место панике, пока Малколм уводил Селию подальше вглубь за сцену.

— Селия, я не ослышался?

— Я отвечаю за каждое слово и прошу прощения, что не сказала этого раньше, а просто убежала от тебя.

Он привлек ее к себе и крепко обнял.

— Боже мой, Селия, я тоже люблю тебя, — прошептал он.