С температурой под сорок. Ищет меня.

Я пыталась броситься в воду и поплыть на поиски, но мне не позволили. Меня держали за руки, как буйного пациента психиатрической клиники. Потом я случайно заехала в глаз кому-то из врачей, после чего терпение у них закончилось. Мне вкололи успокоительное, и какой-то бородатый мужик в жилете в надписью «Служба спасения» силой усадил меня на песок и набросил мне на плечи красный, пропахший лекарствами плед.

– Меня зовут доктор Крюгер, дорогуша, – сказал он, поправляя на носу круглые очки в золотой оправе, какие обычно носит Сайта-Клаус в кино, и приглаживая седые бакенбарды.

 – И я тут главный.

– Мистер Крюгер! Разрешите мне поплыть!

– Деточка, если вы хоть на шаг приблизитесь к воде, я привяжу вас к носилкам.

Меня не нужно было привязывать: я больше не могла ни ходить, ни даже стоять. Укол уже подействовал. Голова разом отяжелела, руки и ноги стали неподъемными, перед глазами все поплыло.

– Ты не должна была пускать его в воду, – повернулась я к сестре Боунса.

– Ну извини, я не умею останавливать поезд на ходу! – выпалила та. – Это тебе следовало остаться и спокойно потребовать от него объяснений! Тем более если у вас все так серьезно! Какого черта было бежать к морю и лезть в воду?!

Я успела изучить ее красивое лицо – панк-версия Одри Хепберн, ровная челка, удивленно разлетевшиеся брови, невинный рот – и впервые заметила легкое сходство с братом.

Только что сказанные ею слова прочно засели у меня в голове: «Тем более если у вас все так серьезно!»

Разве?

Разве у нас все… серьезно?

Я мысленно повторяла эти слова, снова и снова, и с каждой секундой верила в это все сильнее.

Мистер Крюгер, который расположился неподалеку с журналом и биноклем, прижал телефон к уху, а потом повернулся ко мне.

– Да, она здесь. Что мне сделать? Пусть скажет сама. Эй, мисс! – позвал он меня.

Я подошла к нему, едва не теряя сознание от волнения. Спасатель протянул мне телефон:

– Скажите ему, что вы в порядке. Он не верит. Я выхватила телефон.

– Боунс? Ты там?! Ты слышишь меня?

– Флоренс, – услышала я спустя чудовищно длинную секунду и подскочила от радости.

– Гарри…

– Мне тут говорят, что моя девушка на берегу, жива-здорова, а я уверен, что лапшу мне на уши вешают, – хриплым голосом произнес Боунс, и я прижала к лицу ладонь, пряча слезы от суетящихся рядом людей.

– Твоя девушка? – тупо переспросила я. – Она сказала, что она – твоя сестра. Или я все опять не так поняла?..

Успокоительное сделало меня странно заторможенной. Я сомневалась, что полностью понимаю смысл сказанных им слов.

– Стоит на берегу. Невысокого роста, с мокрыми рыжими волосами. Кутается в красный плед и, судя по голосу, плачет.