Таблетки, свечи, уколы в живот, снова таблетки, чтобы облегчить побочное действие других таблеток, ультразвук, анализы крови, осмотры, осмотры и снова осмотры… Но этот ребенок станет тем единственным человеком, который может спасти меня. Тем единственным, кто поможет мне справиться с пожирающей меня изнутри пустотой и отчаянием. Мой инстинкт самосохранения – дряхлый больной старик, который давно потерял всякую надежду меня спасти, – в кои-то веки выбрался из пещеры, в которой сидел последние двадцать лет, и сказал: «Роди его, милая, роди. Боюсь, только это тебе и поможет».

* * *Побочные эффекты обошли меня стороной. Наверное, когда чего-то очень сильно хочешь, то эйфория от мыслей, что скоро обретешь желаемое, снимает боль и стресс. Кроме неприятных ощущений в животе и слабости по утрам, меня больше ничто не беспокоило. Доктор Бхагнари в подробностях рассказывал, что со мной происходит, и эти истории, отражающие поэтичность его восточной натуры, здорово поднимали мне настроение.

– Твои яичники – это две грозди зеленого винограда, Скай. Каждый месяц на них созревает по красивой сочной виноградинке.

Приходит время, и виноградинка лопается, выбрасывая семечко прямо в твою матку, где оно ходит-бродит в поисках своей судьбы. Но, как мы уже выяснили, нам нужно много зрелого винограда, поэтому сейчас в твоем животе зреет истинная мечта винодела. Вижу целых шесть фолликулов – каждый почти пятнадцать миллиметров в диаметре. Вот откуда эти тянущие боли. Скоро виноградины полностью созреют, и мы извлечем их содержимое с помощью вот этой симпатичной иглы. Организм, конечно, обомлеет, как дитя на представлении фокусника: «Ах! Что такое? Были – и нет! Пропали мои детушки!» Но мы быстро вернем их обратно, как только оплодотворим и подрастим в инкубаторе. Тебе все понятно, дорогая Скай?

– Да, доктор Раджив. Я просто кайфую от ваших историй.

– В таком случае, милая, возвращайся домой, съешь полторта, включи «Топ-модель по-американски» и зрей дальше. Как виноград.

– Как виноград, ага…

– А лучше сходи в бар, напейся безалкогольной «Кровавой Мери», пофлиртуй с барменом, станцуй румбу на столе. Как-никак, ты без пяти минут мамочка.

– Вы так не шутите, доктор Раджив, а то ведь пойду и напьюсь.

Безалкогольной «Кровавой Мери» – так бармену и скажу. Вот хохоту будет…

* * *Я и в самом деле зашла в бар накануне так называемой подсадки. Доктор велел хорошенько выспаться, но мне не спалось. Гонимая волнением, я забрела в крохотный бар через дорогу от моего дома и заказала себе стакан апельсинового фреша. В заведеньице пахло полированным деревом и цитрусами. Бармен колдовал над напитками, блестело стекло, и откуда-то лилась царапающая душу мелодия.