Я помешивала трубочкой сок и разглядывала сидевшие в полумраке фигуры посетителей. А потом подняла глаза к экрану включенного телевизора и обомлела.

С экрана на меня смотрел мужчина, который сжал в руке и унес с собой мое сердце. Сэм Гарри Оушен собственной персоной, элегантно одетый в черный фрак с бабочкой, сжимающий в руке непонятную статуэтку и освещенный тысячей прожекторов. Что это? «Грэмми»? «Эм-ти-ви Эвордс»? Или какая-нибудь южноафриканская музыкальная премия? И за что его награждают? Лучший композитор? Лучший продюсер? В музыкальных наградах я разбиралась не лучше, чем в сортах древесины.

Боунс произносил благодарственную речь, и, судя по его взволнованному виду, ему было что сказать. Но звук телевизора был убран полностью, а по губам – даже таким знакомым – я читать не умела.

– Вы можете включить звук? – бросаюсь я к бармену, едва не перемахнув к нему через стойку.

– Нет, поломался, ждем мастера со дня на день.

– Жаль…

– Эй, бро, включи чемпионат по бейсболу! – требует кто-то у меня за спиной.

– Нет-нет-нет! – молю я, переставляя стул ближе к телевизору."

"Боунс глянул прямо в камеру, и мои нервные волокна заискрили.

Как же он был красив… Есть люди, чьи гены влекут к себе наш организм, как свет влечет ночных бабочек. Есть люди, чьи гены мы мечтаем заполучить и соединить с нашими на каком-то подсознательном уровне. Иначе чем еще объяснить немыслимое притяжение к другому человеку, которое иногда чувствуешь?

– Чемпионат по бейсболу, йо!

Интересно, что бы он мне сказал, узнав, что я бессовестно и цинично связала его с собой навечно нашим общим ребенком? Что бы подумал? Возненавидел меня? Равнодушно пожал плечами? Послал к тремстам чертям?

Ведущая церемонии в роскошном бирюзовом платье лезет к нему с поцелуями.

Я надеюсь, она его просто поздравляет, а не приглашает в свой номер после награждения. Bay, какое платье… Она выглядит в нем горячее, чем если бы вышла на сцену в одних чулках. Разве за такие платья не следует арестовывать? Оттолкни ее, посмотри на нее как на пустое место!

Бармен переключает канал, повинуясь требованию мужчин.

– Пожалуйста, верните обратно, это мой… бывший жених, – вскакиваю я перед ним. Мой голос звучит куда громче, чем я бы хотела.

Почти неприлично громко.

– Тогда я – ручной песик Мадонны, – шутит кто-то из подвыпивших парней.

– А не тот ли это чувак, который пырнул ножом свою подружку?

– Нет! – разворачиваюсь я так резко, что стоящие рядом люди вздрагивают от неожиданности. – Разве он похож на маньяка?

– На святошу не похож тоже, – заключает кто-то, и все тут же забывают о предмете разговора, отдавая все внимание громиле в бейсбольной форме с битой наготове.

Я расплатилась за фреш и побрела домой.