Потому что местом съёмок оказывается неожиданно морозильная камера-комната.

Похожая есть и в ресторанном комплексе «Дворец», где я совсем недавно работала официанткой. Только там повсюду стояли ровные стеллажи из пищевой нержавеющей стали и в основном служили для хранения мяса, рыбы и морепродуктов, а здесь ничего подобного не наблюдается. Рекламная команда Боярки и Лебеды превратила морозильную камеру в неплохую иллюзию зимнего горного пейзажа с продуманно разложенными повсюду глыбами льда, скульптурами мини-гор у самой дальней стены и даже свежевылепленными снеговиками. Их тут целых шесть штуки каждый ростом с человека.

Стою, скрестив руки на груди, и потираю зябнущие плечи. Температура в морозильной камере, мягко говоря, бодрящая.

— Мы будем снимать рекламный ролик здесь? — ужасается Дина.

Позади нее стоит молчаливая Алёна, но красноречиво шокированное выражение ее лица говорит само за себя все, что она думает о грядущей видеосъёмке.

Я понимаю их состояние. Если у меня одежда ещё хоть как-то прикрывает ноги, грудь и руки, то у них всё ровно наоборот Хуже защиты от холода, чем их тонкие легкомысленные платьица, и не придумаешь.

Царевичев недовольно оглядывает комнату и притягивает меня в свои объятия, чтобы согреть.

— Бояров, ты сдурел? Заморозишь девчонок!

— Спокойствие, только спокойствие, не руби с плеча, Тёма. У меня всё продумано!

Боярка щелкает пальцами, и парень из снеголепительской команды приносит нам охапку одинаковых толстых одеял с витиеватыми серебряными узорами на сером фоне. Дина с Алёной мгновенно закутываются в свои экземпляры.

А вот я выбираться из восхитительно теплого кольца сильных мужских рук не спешу. Просто прижимаю мягкое одеяло к груди. И стоять вот так становится даже приятно — щеки пощипывает морозец, а спину греет сильное тело Царевичева. От этого ощущения в коленях появляется томительная слабость, вынуждая меня прислониться к нему плотнее, чтобы сохранить равновесие.

Чувствую на своей щеке его горячий жаждущий взгляд."

"— Не дразни меня, Катя, — щекочет ухо тихий шепот а затем Царевичев отстраняется и быстро закутывает меня одеялом до состояния вертикальной шаурмы на ножах.

И только после этого снова обнимает.

Его действия так живо напоминают о той опасно интимной грани, на которой мы с ним побывали в моей спальне совсем недавно, что лицо у меня огнем горит. А уши прямо-таки пылают.

От смущения слышу, как сквозь вату, голос Боярки:

— А что с платьем для нашей Екатерины Николаевны-то?

— ВСЁ нормас, — уверенно заявляет Лебеда. — Я уже маякнул своим, скоро подвезут. У меня первая версия Золушки-стайл сохранилась, и отличия там незначительные. Как раз под стилистику третьей вершины подойдёт Первую под зимний сезон возьмёт на себя Дина.