Вторую… под осень как раз платье твоей гюльчатай подойдёт А Катя изобразит весенне-летний период.

— Отлично, — довольно кивает Боярка и подмигивает нам. — Так, девочки, ну-ка брысь в гримёрку. Там вас до идеала доведут.

— Рассказывай, что задумал, — требует Царевичев, легонько подталкивая меня вместе с одеялом в сторону выхода. — Весь план съёмок. По пунктам, ёмко и без утайки. Иначе не видать тебе Кати, как своих ушей, понял?

Ко всеобщему облегчению, гримёрку расположили в безлюдном коридорчике перед морозильной камерой. Алёна самая первая исчезает за ширмой, где над ее лицом и причёской начинают колдовать стилисты, а Дина озабоченно смотрит на свою пятку и направляется в сторону женского туалета.

Кажется, она немного прихрамывает.

Я остаюсь в коридоре одна — ждать, когда мне подвезут новое платье от Лебеды.

Подхожу к широкому двухстворчатому окну и любуюсь лесным пейзажем с высоты четвертого этажа. Вид отсюда открывается замечательный, аж дух захватывает.

Высокие зелёные сосны, могучие дубы и сумеречные небеса над ними.

Вот бы мой отец рисовал такие пейзажи, в которых оживает ощущение сказочного чуда, а не свой модный, но чудовищно уродливый хоррор!.

. Кто знает, может, у него и в этом направлении бы проявился талант? И наша жизнь могла бы стать лучше гораздо раньше, чем сейчас.

Прислоняюсь лбом к прозрачному стеклу и смотрю, смотрю… впитываю красоту наступающей осени всем своим сердцем. И так увлекаюсь, что не сразу обращаю внимание на цокот женских каблуков за спиной.

В первый момент мне кажется, что это вернулась Дина, поэтому отлипать от стекла я не спешу. По мере приближения шаги становятся всё медленней и медленней, пока не останавливаются совсем рядом.

И на затылке возникает неясное инстинктивное ощущение чужого взгляда, наполненного тяжёлой угрозой.

— Сделай мне одолжение, — с надменным презрением произносит голос Ангелины. — Окажись по ту сторону окна. Хочешь, помогу?

Глава 16. Тревожные странности

От ненавидящего тона Ангелины меня пробирает неприятная колючая дрожь, и спина деревенеет Я медленно оборачиваюсь к ней.

Блондинка стоит с перекинутым через руку голубым платьем в чехле с вешалкой. На ярко накрашенных перламутрово-сиреневых губах неприятная улыбочка.

Выбор цвета странный для меня, но наверное модный. И он делает Ангелину в ее эффектном сиреневом платье-брюках похожей на свежевосставшего из аристократического склепа зомби.

Ее выпад я игнорирую. Чужая словесная агрессия зачастую слишком опасна, чтобы провоцировать ее каким-то дерзким ответом. Это я запомнила ещё в те времена, когда работала официанткой и не могла позволить себе перепалку с клиентом. Так что привычка молча пропускать гадости мимо ушей давно уже стала особенностью моего обычного поведения.