Я прикрываю глаза и всего на одно мгновение позволяю себе насладиться кольцом его надёжных и таких искушающих объятий.

— Нельзя защитить от всего на свете… — шепчу ему в грудь.

Делаю глубокий вдох и сама уже не понимаю смысл своих слов. Они вдруг становятся неважными и далёкими… потому что мужской запах заполняет мои ноздри. и безумно волнует, будоража самые запретные и тайные желания.

— Не будем о грустном, — тихо говорит Царевичев, и я чувствую прикосновение его туб к своим волосам на макушке. — Так что, побег отменяется? Остаёшься?

— Да, — коротко отвечаю я и с усилием отстраняюсь от него, чтобы отойти подальше.

— Всё нормально, Артём. Я уже успокоилась.

С некоторой заминкой, но босс всё же разжимает свои руки. Однако его взгляд не отрывается от меня ни на секунду. Так же, как и я не уверена в его разводе, так и он сомневается, что я не сбегу.

Господи, как же хочется снова вернуться к нему, прижаться к сильной груди и признаться: «Я люблю тебя, Артём». Но нельзя… нельзя… потому что я так не могу.

Уважение к себе потерять очень легко, а восстановить гораздо труднее.

Ведь это признание — прямая и короткая дорога в его постель прямо сегодня, здесь и сейчас. Я чувствую это каждой своей клеточкой.

Стоим и молчим оба. Я смотрю в пол, а мой босс — на меня.

— Почему твой отец так сильно пьёт? — нарушает наконец тишину Царевичев.

До чего же он проницателен… Сразу заметил, как я напряжена и мгновенно сменил тему на более безопасную.

— Папа… — я на секунду задумываюсь. — Папа просто несчастный человек. Он неплохой… но слабый. Безответственный. И в некотором смысле, пожалуй, даже талантливый, только рисует всякую гадость. Хоррор, как сейчас принято это называть… Ну и его картины никто не покупает, вот он и расстраивается постоянно. Сначала рисует, потом получает отказы и пьет. А потом по новой.

За окном большой гостиной внезапно раздается сердитый женский крик.

— Да чтоб вас! — орет Ангелина и добавляет к своей фразе пару крепких словечек, однозначно не для детских ушей.

Мы с Царевичевым переглядываемся и, не сговариваясь, одновременно срываемся с места.

Во дворе перед особняком застаем довольно комичное зрелище. Красавица-блондинка стоит на садовой дорожке в своем серебристо-белом платье, гневно взирая на хихикающих детей. А по ее подолу некрасивыми кляксами пестрят следы от пулек с краской.

Похоже, на беду Ангелине, Костя решил именно сегодня опробовать новый набор для детского пейнтбола.

— Как теперь эту гадость с платья вывести?! — истерит она.

— Можно отдать в химчистку, — советую я издали.

— Да пошла ты! Нашлась тут самая умная.

— Ангелина, угомонись, — резко осаждает ее босс, подходя к Косте с Настей, чтобы забрать у них игрушечные пистолеты.