— Артём… — получается только выдыхать почти беззвучно в попытке произнести что- то связное. — Артём…

Только вот что я хочу сказать, уже и сама не понимаю.

Слышу тихий шорох его одежды, шелест своего задираемого платья и чувствую, как скользит по раскинутым бёдрам нежный шелк. Царевичев вдруг приподнимается с кресла и, обхватив меня за талию, пересаживает со стола на свои колени.

И медленно, осторожно опускает на себя.

У меня вырывается слабый стон, который он тут же ловит глубоким поцелуем. Я вытягиваюсь напряженной струной в ожидании жёсткой страсти, которую он сейчас обрушит на меня, но Царевичев не двигается. Только целует с самозабвенной жадностью и прижимает к себе в кольце собственнически крепких объятий.

— Не спеши, Катя, — шепчет, оторвавшись от моих распухших губ. — Расслабься, маленькая. Я люблю тебя, слышишь? Я тебя люблю.

— Слышу, — отвечаю ему, вся дрожа от противоречивых ощущений. Расслабиться никак не удается. Слишком много всего я чувствую и переживаю в этом крошечном отрезке времени. — Я… тоже… тебя люблю.

Царевичев водит щетинистым подбородком по моей шее и ненадолго замирает.

Потом тянется рукой в сторону стола. Сквозь затуманенное сознание я слышу непонятное шебуршание и не сразу понимаю, что это такое, пока он не вкладывает мне в губы маленькую плитку того самого шоколада. С марципаном.

— Это тоже поможет тебе расслабиться, — с заметно напряжённой улыбкой сообщает он. — Нравится? Не смог удержаться. Никогда не забуду, как ты меня раздразнила этим шоколадом.

— Я не дразнила — от смущения у меня пылают уши. Сладкая плитка мгновенно тает во рту.

Царевичев смотрит на мои губы, как загипнотизированный.

— У тебя тут пятнышко осталось, — серьезно говорит он, уже не улыбаясь.

А потом затягивает меня в самый восхитительный поцелуй, который когда-либо у нас был. По-настоящему сладкий. Шоколадный.

Блаженство нашего слияния расцветает во мне новыми красками. Царевичев чувствует это и больше себя не сдерживает — стискивает в своих объятиях с нетерпеливой нежностью и страстным голодом. Наше дыхание смешивается воедино… короткие рваные вздохи… яркий вкус шоколада на языке… и бесконечная нега во вздрагивающем теле.

Господи, какой же он…мой. Наконец-то мой. Такой сильный. Такой внимательный, такой любящий.

Мой собственный босс. Любимый хищник, который позволил себя приручить добровольно, но и меня саму присвоил с непреклонной, характерной для него властностью, в рабочем кабинете, откуда привык править миром собственного бизнеса.

Ведь босс всегда берёт своё, как и обещал."

"Глава 33. Царевичев. Баллада о Золушке

Свадебная вечеринка в самом разгаре. Кажется, гости и не думают разбегаться до самого утра. Куда ни глянь — везде группки оживленно болтающих людей.