— Что? — Нучик поперхнулся вином. — Но для чего же мы…

Для чего рискуем? Почему отправляем дорогущий цеппель в обход Сферы Шкуровича, в обход сияющего маяка, дающего переходу хоть какую-то гарантию надежности? Для чего нужно было шантажировать меня? Что вообще происходит?!

— Плох тот военачальник, который ставит всё на одну карту, — философски произнес дер Фунье, с наслаждением делая глоток вина.

— У короля колоссальное преимущество в военной технике, — напомнил галанит.

— Которое делает его самонадеянным.

— Вы хотели сказать: придает уверенности?

— Но не ума, — улыбнулся Нестор.

 — При всех своих несомненных достоинствах, мой кузен совершенно не военачальник. И среди его подданных нет военачальников, поскольку им попросту неоткуда взяться. Самые опасные наши враги — офицеры броневой бригады, однако придворные тупицы не позволят Генриху с ними советоваться. И тем кузен себя погубит.

— Не позволят? — переспросил Нучик.

— Уже не позволили, — уточнил Нестор. — В противном случае продвижение Генриха на юг осуществлялось бы совсем иначе."

"— То есть вы убеждены в победе?

— Абсолютно. Без ""Длани справедливости"" война затянулась бы, однако финал был ясен с самого начала.

С того самого момента, как я решил заняться загратийской политикой. — Нестор резко повернулся, устремил на галанита жесткий взгляд черных глаз и закончил: — Потому что я знаю, как нужно.

— Но почему вы рискуете кораблем? — повторил Нучик.

— Потому что это мой корабль, барон, и он должен быть здесь. Я не хочу затягивать войну.

— Точка перехода достигнута!

— Двигатели — малый ход!

— Есть двигатели малый ход!

— Встречный ветер компенсирован! Горизонтальная скорость — одна лига в час!

Неподвижность — как раз то, что нужно для создания ""окна"".

Капитан цеппеля берется за переговорную трубу:

— Астролог!

Глаза бортового астролога защищают гоглы с толстыми синими стеклами — только через них можно смотреть в Пустоту. Его пальцы слегка подрагивают, потому что лежат на рукоятях астринга, и им передается дрожь начинающей работу машины. Он сидит в массивном кресле, кожаные подушки которого послушно приняли форму его тела, потому что астрологу должно быть удобно, он не должен думать ни о чем, кроме работы.

И уж тем более он не должен думать о том, что шикарное кресло сделано из астрелия, на его широких подлокотниках стоят управляющие рукояти, и человек сидит в самом чреве опасной машины. Сейчас астролог не должен об этом думать, потому что сейчас он работает, и он работает: не отрываясь, смотрит на полуметровое кольцо из астрелия — ""дальний глаз"". Внутри кольца пусто, пока пусто, но он знает, что скоро все изменится, и шепчет…

— Начинаю…

И плавно давит ногой на левую педаль, запуская первый контур астринга.