Лорен был принцем из дворца, который всю жизнь избегал службы на границе и который никогда не встречал противника честно, если мог напасть со стороны.

Хуже. За спиной Говарта была полная поддержка Регента; и хотя сомнительно, что кто-то из наблюдавших мужчин знал это, Говарту, вероятно, был дан карт-бланш на быструю расправу с племянником при первой появившейся возможности.

Говарт принял вызов.

Должно было произойти немыслимое: Капитан Гвардии, вызванный на дуэль чести, на глазах у всего отряда собирался убить наследника престола.

Лорен, видимо, был достаточно самонадеян, чтобы не надеть броню.

Он, понятное дело, не думал, что проиграет, иначе не стал бы собирать весь отряд для представления. Он вообще не думал ясно. Лорен, с его чистым телом и изнеженной в домашней обстановке кожей, окажется здесь новичком после дворцовых видов спорта, в которых все соперники вежливо позволяли ему выигрывать.

Он будет убит, подумал Дэмиен, увидев в тот момент будущее идеально четко.

Говарт вступил в бой с небрежной легкостью. Сталь заскрежетала о сталь, когда мечи обоих мужчин столкнулись в порыве насилия, и сердце Дэмиена сжалось в горле — он не хотел, чтобы все так получилось, чтобы все закончилось таким образом — и затем двое мужчин разошлись, а сердцебиение Дэмиена зачастило от шока его изумления: в конце первого раунда Лорен был все еще жив.

И в конце второго тоже.

В конце третьего раунда он, настойчиво и удивительно, остался в живых и наблюдал за противником спокойным оценивающим взглядом. Говарт не давал Лорену передышек, когда атаковал, но пробивался вперед в диком натиске стремительных резаных атак.

Которые Лорен возвращал назад, минимизировав последствия ударной силы на тонкие запястья благодаря совершенной технике, которая работала с импульсом противника, а не против него.

Дэмиен перестал нервничать и начал смотреть.

Лорен сражался так же, как разговаривал. Опасность состояла в том, как он использовал свой ум: он не делал ничего, что не было бы запланировано заранее. Тем не менее, Лорен был непредсказуем, потому что в этом, как и во всем, что он делал, был свой умысел, мгновения, когда ожидаемые действия вдруг становились чем-то другим. Дэмиен распознал признаки изобретательного обмана Лорена.

Говарт — нет. Говарт, оказавшись не в состоянии закончить все так легко, как ожидал, сделал одну вещь, которую Дэмиен мог бы посоветовать ему не делать. Он разозлился. Это было ошибкой. Что Лорен знал, так это как вводить людей в ярость и затем нападать, используя эту эмоцию.

Лорен вернул следующую волну выпадов с легким изяществом и особым Виирийским парированием, которое вызвало в Дэмиене зудящее желание поднять меч.

Сейчас злость и недоверие сильно влияли на искусство владения холодным оружием Говарта.