А потом ушли, оставив Лену одну. Совсем забыл еще одно важное обстоятельство не в вашу пользу. Вы намеренно толкнули Доколину в сторону двери убитой, чтобы она коснулась рукой дверной ручки и таким образом обеспечила бы вам стопроцентное алиби, попав сама под подозрение следователя. Такая версия вам кажется убедительной?

Лена испуганно охнула. Меднис нахмурился. С его лица исчезло прежнее благодушное выражение. Он покачал головой.

— Нет, — сказал он, — мне не нравится ваш сценарий. Я бы не стал снимать такой грязный фильм.

— Вы можете опровергнуть мои слова?

— А вы можете доказать?

— Пока только косвенные улики. Кто-то облил кислотой Ингебору, кто-то испортил камеру в отеле Барселоны в прошлом году, когда вы были вместе на съемках. И обратите внимание, что в камерах разбираются только два профессионала — Круминьш и Меднис. А в прошлом году Круминьша с вами не было. Что тогда получается?

— Я не трогал камеру, — начал краснеть Меднис, — вы ошибаетесь.

— Нет, — возразил Дронго, — и именно поэтому рассказываю вам о случившемся. Как видите, некоторые доказательства у меня есть. Это, правда, пока не конкретные факты, но уже больше, чем просто сумма сомнений. И не в вашу пользу, Меднис.

Лена с нарастающим ужасом смотрела на оператора, словно ожидая, что сейчас он бросится на нее.

— Нет, — поднялся со своего места Меднис, — я никого не убивал. И не трогал камеру. Зачем мне ее выводить из строя? Для чего?"

"— Чтобы никто не увидел, как вы входите к Руте Юльевне, — ответил Дронго. — И учтите еще одно обстоятельство. Камеру отключили примерно в половине шестого. Или в шесть. Когда уже вы знали о предполагаемой встрече вашего коммерческого директора с Еленой Доколиной.

— Я не хочу с вами разговаривать, — разозлился Меднис.

Он прошел к входной двери и вышел в коридор, с силой хлопнув дверью.

Наступило молчание. Лена вдруг упала на кровать и громко заплакала.

Дронго нахмурился. Он не любил, когда в его присутствии плакали. Ни дети, ни женщины, ни мужчины. Он не любил причинять людям боль, но его проклятая профессия вынуждала его иногда прибегать к подобной шокотерапии.

— Успокойтесь, — Дронго поднялся со своего места и подошел к Лене, — не нужно плакать. Успокойтесь.

Она громко рыдала.

— Не нужно. — Он легко коснулся ее волос.

— Уйдите, — рыдая попросила она.

— Вчера мы это уже проходили, — немного безжалостно напомнил Дронго.

Она заплакала еще сильнее.

— Ну хватит, хватит. — Он прошел к мини-бару, достал бутылку минеральной воды, налил в стакан и подал Доколиной. — Выпейте и успокойтесь.

Судорожными глотками она выпила воду.

— У нас скоро ужин, — напомнил Дронго, — и вы должны хорошо выглядеть.

— Не хочу-у, — рыдала девушка.