— А остальные? — неожиданно произнес Дронго.

— Как это остальные, — у нее стали круглые от ужаса глаза, — как это остальные? У нас нет больше мужчин. Вы думаете — Гарсиа? Но Пабло не было в Латвии.

— Нет, — Дронго смотрел ей в глаза, — я знаю, что Гарсиа не было в Риге. Я говорю о ваших женщинах.

Она еще раз вздрогнула. И некоторым усилием воли отвела свои глаза от его глаз.

— Что вы такое говорите? — Она попыталась вытащить сигареты из сумочки, но не смогла, так сильно дрожали у нее руки.

— Я говорю, что облить кислотой Ингебору могла и одна из присутствующих здесь женщин, — пояснил Дронго, — все четверо женщин, которые с нами приехали, достаточно высокого роста.

А насильник был в плаще и шляпе. Если женщина наденет плащ и шляпу, ее можно в темноте принять за мужчину.

— Зачем вы мне это говорите? — разозлилась Лилия. — Вы думаете, что это я ее облила? Вам рассказали, что мы однажды сильно поспорили? Но я хотела лучше подать ее образ…

Она повысила голос, и все обернулись в их сторону.

— Тише, — крикнул Круминьш, — вы мне мешаете!

Омельченко повернулась и побежала в комнату, где переодевались девушки.

Дронго понял, что ему нужно срочно успокоить гримера, и поспешил следом. Уже выходя из зала, он обернулся, взглянув на снимавшихся девушек. И заметил, что обе проводили его долгим взглядом. Очевидно, им было приятно демонстрировать себя именно ему. Остальных они явно не принимали в расчет.

Когда Дронго вышел, Круминьш даже растерянно оглянулся. У обеих девушек словно пропала энергетика секса, так мощно подаваемая на съемках еще минуту назад. Рута Юльевна хищно улыбнулась. Она как женщина понимала, в чем дело.

Дронго вошел в комнату, где находилась гример.

Лилия обернулась и с явной неприязнью спросила:

— Может, на сегодня хватит меня мучить?

— Извините, — сказал Дронго, — я не хотел вас обидеть.

— Как только увидели голых девочек, сразу потеряли голову, — с вызовом сказала Лилия, — а я, между прочим, не намного их старше. И у меня нет никаких гримеров и визажистов.

— Извините, — еще раз сказал Дронго, — я не хотел вас обидеть, Лилия.

— Вы меня не обидели, — она опустила голову, — наверное вы узнали, что я развелась со своим бывшим мужем. Наверное, вы про него узнали.

Но я не хотела… честное слово не хотела… Он меня так избивал. Об этом никто не знал. И я даже не знаю, кто вам об этом рассказал.

Дронго понял, что обязан молчать, чтобы не выдавать своего недоумения. Очевидно, у Лилии Омельченко была неприятная история с разводом, которая не была отражена в ее личном деле.

— Он не стал жаловаться, — сказала она, с трудом подбирая слова, — мы решили, что нам лучше не встречаться. Мы решили…

Она расплакалась. Дронго подошел к ней и взял ее руку.